Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

почти не изменилось, по крайней мере, в его внешних проявлениях. Большой мир жил своими заботами, он парткомиссии не подчиняется, у него свои законы, законы природы, солнце всходит и заходит ровно в положенное время, весной зацветают подснежники, осенью осыпаются листья, зимой снег покрывает землю.

Именно в трудные моменты жизни раскрываются истинные лица окружающих. Одни подходят, расспрашивают, как дела, как состояние, другие, пока никто из горкомовцев не видит, проходя мимо, пожимают руку, третьи прячут глаза… Эти последние, видимо, те, кто меня обвинял или те, кому стыдно за нашу общественность. Душа человека – бездонный колодец. Говорят, в столице Венгрии Будапеште на постаменте Рауля Валенберга на латыни высечено: «При ясной погоде у тебя много друзей, когда сгущаются тучи, ты один». В этом образном выражении, построенном на понятном изображении состояния погоды, при перенесении его на человеческие взаимоотношения обнаруживается глубокий философский смысл. Этот великий швед, видимо, тоже один из тех, кто не уцелел в западне сталинского периода.

В Елабуге я на каждом шагу ощущаю напряжённое и, мягко говоря, «своеобразное» отношение ко мне. Среди делегатов VIII съезда Союза писателей СССР от Татарстана был и я. Это было очень интересное собрание. В президиуме съезда сидит Горбачёв, инициатор перестройки, однако в настроении форума писателей это никак не отражается. Всё те же «литературные генералы» один за другим берут слово, льстят, восхваляют друг друга, они и избираются в правление организации.

Когда я вернулся из Москвы со съезда, известный корреспондент местной газеты «Новая Кама» М. И. Караваева взяла у меня интервью. Никогда раньше на такой солидный форум из Елабуги никто не избирался, поэтому я постарался в своём выступлении передать дух съезда, трудности выхода из состояния застоя, рассказать о разногласиях в среде писателей, в общем, хотел по-своему заинтересовать читателей. Вы, наверное, сейчас подумали, что речь пойдёт о том, что статью сократили, пригладили. В том-то и дело, что нет. Местная газета «Новая Кама» не сочла возможным «пасть» до уровня профессора, доктора наук, члена делегации съезда Союза писателей СССР. Статья на страницах газеты так и не появилась. Долорес Галлямова, главный идеолог города, слушавшая в своё время мои лекции по советской литературе, несколько раз обещала: «Скоро будет, материал хороший, но сейчас ведь уборка урожая, места не хватает». Но то ли никто не стал слушать главного идеолога, то ли это был очередной неприличный приём аппаратных игр, точно сказать не могу, но статья осталась неопубликованной.

И такие случаи участились. Способов сломать человека великое множество. Ну, например, какой бы ни был ректор, в городе он всего один, однако ежегодно присылаемый пропуск на площадь, где проходят демонстрации, в этом году я не получил, в президиум торжественного собрания посадили на место ректора директора одной из школ города, не дали выйти на трибуну с выступлением о проблемах института, при распределении квартир нового дома две квартиры, обычно выделяемые институту, отдали медицинскому училищу, сказав, что от них больше пользы (как они посчитали эту пользу, не знаю), преподавателям института отказывали в установке телефонов, даже не дали место желающим вступить в партию и т. д., все подобные приёмы были пущены в ход.

Может, кто-то думает, что эти проверки, длившиеся до ночи собрания оказались полезными для работы института, то есть были соблюдены государственные интересы. Результат оказался совсем неожиданный. Прежний дружный, доброжелательный друг к другу коллектив с общими радостями и горестями, сохранявший единство духа, насколько это возможно при казарменном социализме, «растаял», исчез. При взрыве мины бывают раненые и погибшие. А тут целый живой организм полностью был парализован. Люди перестали доверять друг другу, перестали считаться с нравственными законами.

Вот изложил я свои накопившиеся в душе «микрочувства» и задумался.

Наверно, найдутся те, кто скажет, кому нужны сейчас эти копания в чьих-то внутренних переживаниях, когда в стране идёт «последний бой» за право быть человеком, за сытую, спокойную жизнь. Но не это ли равнодушие, наплевательское отношение к судьбе отдельного человека и загнало нас в тупик? Исходя из этого, хочу коротко рассказать ещё одну поучительную историю. Узнав, что я собрался уехать в Казань, деканы и заведующие кафедрами института и все желающие преподаватели в один из прекрасных весенних дней решили провести собрание на тему доверия или недоверия ректору. На собрании присутствовал и представитель горкома партии. В трудные минуты жизни я и сейчас читаю протокол этого собрания. В нём чёрным по белому совершенно чётко записано: «Ректору оказать доверие, просить его продолжить исполнение своих обязанностей. Любителей писать клеветнические письма в вышестоящие инстанции заклеймить позором». Среди воздержавшихся были всего двое заведующих кафедрами. Такое тёплое благожелательное отношение ко мне коллектива и сейчас согревает мне душу, поднимает настроение.

Я решил показать этот протокол влиятельным людям партаппарата – первому секретарю горкома, заведующему орготделом и главному идеологу. Все они небрежно полистали его и со словами «очень хорошо, молодец, сумел организовать» отложили в сторону. Для тех, кто был предельно внимателен к письмам, порочащим меня, обливающим грязью, этот документ интереса не представлял, в нём жареных фактов не было. Для сохранения своей жизнедеятельности и продления своего безбедного существования партаппарату необходима «показуха», то есть постоянный показ своей работы. А для этого необходимо постоянное жертвоприношение, подобно тому, как герои финикийских мифов в пасть молоха непрерывно бросали людей, принося их в жертву.

Так что мы ещё не так далеко ушли от древних племён.

Насмешка

Руководители времён перестройки, в том числе руководители высших учебных заведений, любят теперь пофилософствовать, говоря: «Работать стало исключительно трудно. Не дают даже предметов первой необходимости, денег мало, порядка нет. Вы-то хоть во времена застоя успели и пожить в своё удовольствие, и работу свою показать». В их словах есть, конечно, доля правды. В те сумбурные времена за счёт татарстанской нефти, выкачиваемой за бесценок, за счёт якутских алмазов, узбекского хлопка, за счёт лесов Коми мы довольно щедро пользовались бюджетными деньгами. Столы ломились от яств, гости за столом не переводились. Теперь все эти богатства разграблены, растрачены шаром-даром, деньги ушли за рубеж.

И всё-таки, как говорят старшие, посмотри один раз вперёд, а пять раз назад. Лично я ни за что не хотел бы возврата застойных времён, когда личность человека, его воля сломлены, инициатива задавлена, когда ты не имел возможности достичь какой-либо иной цели, кроме как спущенной сверху. А сколько различных общественных организаций, ничего не производящих, призванных только связывать по рукам и ногам старательных деловых людей, кормилось в то время от общественного пирога! Если одну руку