Сердце-вещун - Наталья Сергеевна Короткова

Тот, глядишь, уже со всеми задружился, уже на великах с деревенскими рассекает. И так по всей жизни. Не сказать, чтобы близкие друзья у него были, но, чего ни коснись, у Пашки на каждый случай нужный человек имелся. Достать чего, найти, договориться – тут ему равных не было. И так это легко у него получалось! В отличие от старшего брата. Пашка над тем только посмеивался: дескать, не умеешь ты, Колька, жить – ни украсть, ни покараулить.

И руки у Павла тоже откуда надо росли. Ещё пацаном в технике лучше иного взрослого разбирался. Хоть мопед свой починить, хоть матери – швейную машинку. Раз даже батин транзистор реанимировал – тот его уже выбросить собирался. «Иди, сынка, в техникум, – говорил ему отец. – Хорошее дело. С такими-то руками и головой – самое оно». «Да ну! – отмахивался тот. – Охота была в железяках копаться».

Не о такой жизни мечтал Павел. Нет, не о такой. Душа просила жизни красивой! Вот лётчиком – это да! Или моряком. Ну или спортсменом, на худой конец, как когда-то в детстве мечталось. В общем, подумал-подумал Павел и подался после школы в лётное училище. На оханья и причитанья матери – мол, это же опасно – только посмеивался, напевая: «Лётчик высоко летает, много денег получает, мама, я лётчика люблю…»

– Ты же высоты всю жизнь боялся! – удивился его выбору брат. – Ты как летать-то собираешься?

– А как другие летают? Там видно будет. Нет! Ты только представь, братан! – хватая Николая за рукав, закатывал глаза Пашка. – Брат у тебя – лётчик-истребитель. Офицер! Золотые погоны! Ну, или… Как тебе такая картина? Лётное поле. Ту–134. И я! Весь из себя: синяя форма, белый шарф, фурага… Красаве́ц! А вокруг меня – стюардессы, стюардессы… И все сплошь как Елена Проклова в «Мимино»! А я такой: «Чито-грито, чито маргарито…»

– Шёл бы ты лучше в техникум, «Мимино». Правильно батя тебе говорит.

– Ничего ты не понимаешь в красивой жизни, брат. Это ж скукота – техникумы ваши, институты. Не… Жизнь надо так прожить, чтобы… Как там у классика? – морщил лоб Пашка. – Чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Во!

В общем, Пашка твёрдо решил поступать в Оренбургское высшее военное авиационное Краснознамённое училище.

– А почему именно в Оренбургское? Можно и поближе найти, – опять удивился Николай.

– Да ты чё, братан! Там же Гагарин учился! Вот увидишь, будут и про меня песни петь: «Знаете, каким он парнем был…»

– Эва, ты куда замахнулся! – присвистнул Николай. – Ну-ну… Только вот песню эту, между прочим, написали уже после того, как он разбился. Ну это так, если что…

Сам Николай выбрал профессию вполне себе обыкновенную, земную. Закончил строительный институт, работал в местном СМУ и к выбору брата относился скептически. Нет, дело-то, конечно, благородное… У него в классе тоже парень был, который после школы в лётное пошёл. Ну так тот и в секцию парашютную ходил при аэроклубе, и солнышко на турнике каждый день крутил. А этот ни с того ни с сего – и в лётчики. На тебе! Да ещё и приятеля своего Лёху на это дело подбил.

До Оренбурга они долетели на самолёте, а от аэропорта до училища решили шикануть и доехать на такси. Шофёр сходу просёк: лопухи молодые, первый раз от мамкиной юбки оторвались – ну и повёз самой длинной дорогой. По пути к ним подсели двое. Ехать долго, скучно. Тут попутчики эти и предложили в картишки перекинуться. Сначала так, на интерес, потом решили по рублю на кон ставить. А чего не поставить? Карта сама так и идёт в руки. Ну а дальше… Известно, что дальше: обобрали их с Лёхой. Вчистую! У Пашки рублей триста с собой было и у Лёхи не меньше – всё до копеечки продули. Думали отыграться, да один из мазуриков этих попросил водителя тормознуть у магазина: минералки купить. Вышел – и с концами. Сунулись к товарищу его, а тот: да вы чё, парни, я его в первый раз вижу. И тоже – ходу. Те к водителю: дескать, в милицию давай. А тот их на смех поднял. Мол, какая милиция? Кто там, в этой милиции, такой ерундой заниматься станет? И вообще, сами виноваты: никто силком играть в карты не заставлял. Это уж потом парни сообразили, что водитель, видать, в доле с каталами этими был и дело это у них, наверняка, на поток поставлено. Но попробуй докажи. Деваться некуда. Пришлось срочно телеграфировать родственникам, просить выслать деньги на обратную дорогу и возвращаться с позором.

Но расставаться с бесславно рухнувшей мечтой о форме и погонах Пашка не желал. В городе у них к тому времени открыли авиационный учебный центр ДОСААФ для вертолётчиков. Вот в него Пашка и поступил. Всё лучше, чем в армию. Закончив курсы, – причём на отлично! – стал летать на Ми–2, занимаясь грузопассажирскими перевозками.

– Ну а что? Нормально, – подбадривал его Николай. – Ты ж хотел, как Мимино. Ну вот! Тот тоже на Ми–2 в конце концов вернулся. Не переживай!

А Пашка и не переживал. Чего ему переживать? Жил он теперь красиво, весело, как и мечталось когда-то. Зарплату получит и… Понеслись лихие горы! Рестораны, девицы… И даже женитьба и рождение сына никак не повлияли на его разгульный образ жизни.

Заскочит, бывало, к Николаю после ночного кутежа, прикорнёт, сидя в углу на диване, а через час-другой встрепенётся:

– А поехали, братан, в гости к кому-нибудь заметелимся…

– На чём поехали?

– Так вон оно, такси. Под окнами. Ждёт-дожидается.

– Не понял. Он что же?.. Всё это время под окнами стоял?

– А чё такого?

– Ну, не дурак ли ты? Это ж сколько денег там натикало?

– Да ну, брат! Деньги… Деньги – это что? Так… Мусор!

– Ротшильд хренов… – качал головой Николай.

И в кого только чудо такое уродилось? Жлобов у них, конечно, отродясь в семье не было, это – да, но и вот чтобы так деньги направо и налево швырять тоже не принято было. Наверное, потому что нелегко они доставались, деньги-то. И Николаю, у которого к тому времени уже детишек трое народилось. И тем более родителям покойным, что полжизни на земле, в колхозе, проработали и цену трудовому рублю знали. С уважением к нему относились. А этому, ты посмотри, обязательно хлестануться надо! Подкатит ни свет ни заря к дому Николая на такси – и давай сигналить. Музыка в салоне орёт. И плевать ему, что все ещё спят. Что добрым людям с