Письма до полуночи - Максим Константинович Сонин

Из-за угла появился претендент на соучастие в моем преступлении: мужчина лет тридцати, в костюме и с кейсом в руке. Такие обычно легче всего ведутся на внешность, потому что у них в жизни нет ничего прекрасного.

– Простите, пожалуйста, – сказала я, – вы не купите мне сигарет?

– Рано тебе курить, девочка, – сказал мужчина, – да и зачем оно?

Я чуть на набросилась на него с кулаками, хотя сама всегда осуждала своих друзей, которые ругались на взрослых за такие мелкие пакости. Почему он думает, что мне хорошо от собственных решений?

Вместо того чтобы ответить, я кивнула и повернулась к нему спиной. Почти сразу же стала выбирать новую жертву.

– Простите, пожалуйста, – сказала я парню, который вышел из соседней подворотни, – вы не могли бы купить мне сигарет?

– Паспорта нет, – сказал парень и быстро зашагал по своим делам.

Я смотрела ему в спину и в душе просила мэрию Москвы о том, чтобы именно в том месте, куда опустился его ботинок, блядская плитка провалилась в ад.

– Простите, пожалуйста, – я выбрала беспроигрышный вариант, пьяного бомжа, который медленно ковылял по самой кромке тротуара, – вы не могли бы купить мне сигарет?

– Чего тебе? – спросил бомж.

Я подумала, что он меня не расслышал, и повторила:

– Вы не могли бы купить мне сигарет?

– Каких? – Он уже протянул мне перемотанную дырявой тканью руку.

– Собрание черное, – сказала я, кладя купюры ему на ладонь.

– Сейчас, – и бомж, покачиваясь, вошел в «Дикси».

Я отошла к стене и достала из кармана телефон, открыла ВКонтакте. Надо было все-таки прочитать утреннее сообщение от Маруси.

Она написала:

«Таня, спасибо, что нашла в себе силы меня простить.

Я знаю, что вела себя плохо и неправильно. Можно

мы с тобой сегодня встретимся и просто поговорим?

Я не собираюсь к тебе приставать и ни о чем больше

тебя просить. Я просто хочу нормально извиниться,

чтобы мы могли общаться как подруги».

Примерно чего-то такого я и ожидала. Странным оказался мой ответ, который будто без помощи пальцев отлетел к Марусе: «Давай, я могу сейчас, ты где?»

Я с трудом могла объяснить себе, почему я согласилась с ней встретиться. Наверное, это была усталость. Или страх – мне все чаще начинало казаться, что я никого, кроме Аны, не интересую. Хотелось снова почувствовать себя частью чего-то внешнего, не зависящего от меня напрямую.

«Я смогу только около девяти, – написала Маруся, – у меня репетиторы».

«Хорошо, – написала я, – давай в девять на Китай-городе, в переходе между залами».

«Хорошо, спасибо», – написала Маруся.

Из дверей «Дикси» появился бомж. Он протянул мне черную пачку и, унося с собой сдачу, направился в сторону Кремля.

До девяти оставалось еще пять часов. Я убрала пачку в карман и повернулась лицом на юго-восток. Курить хотелось даже сильнее, чем раньше, но я держалась за мысль о том, что придется просить у кого-то зажигалку. Для этого было необходимо сделать хоть и небольшое, но усилие. Я пока терпела. Видимо, из-за того, что в кармане лежали сигареты, мой мозг работал быстрее обычного.

Во-первых, думала я, что-то случилось между Алисой и Лизой.

Во-вторых, что-то случилось между Лизой и Георгием Александровичем.

В-третьих, что-то случилось между Алисой и Георгием Александровичем.

В-четвертых, Алиса сказала – не напрямую, но сказала, что ненавидит Лизу.

В-пятых, я была уверена, что Алиса собирается что-то сделать (убить?) с Георгием Александровичем.

Из этого логически вытекало предположение: что бы ни случилось между Лизой и Алисой после того, как они уехали с Мириной вписки, в этом был как-то замешан Георгий Александрович. Я вспомнила старый разговор с Марусей – что-то про сексуальное насилие в частных школах. Все сходилось.

Москва проносилась мимо – я шла, не особенно разбирая дорогу, и думала о том, что Георгий Александрович изнасиловал Алису. В тот момент, когда я это поняла, всякие сомнения сразу отпали.

И не только Алису. Его отношения с Лизой были именно преступными – это единственное объяснение, которое я могла придумать. Вот только кого бы они могли вместе убить? Если бы Лиза торговала наркотиками, я бы об этом знала. Я вспомнила то, что она сказала мне в суздальской поездке.

«Если мне кто-то и понравится, он обязательно не понравится маме. Она скажет, что у нас слишком большая разница», – сказала Лиза. Вот только она имела в виду не финансовое положение. Сколько ей было в это время лет? Тринадцать?

Видимо, некоторое время назад он ее соблазнил. Нет.

Это не соблазнение,

потому что тринадцатилетнюю

девочку не может соблазнить

сорокапятилетний учитель.

Он ее изнасиловал, и это, наверное, случилось довольно давно. Я снова проклинала свою память, которая отказывалась подсовывать нужные картинки из нашей школьной жизни.

Георгий Александрович появился в нашей школе в шестом классе. И сразу же его возненавидел весь класс, потому что он был злым, жестким, а главное – подлым человеком. Я попыталась найти подтверждения своим мыслям и поняла, что проецирую на одноклассников свои собственные чувства. К Георгию Александровичу все относились хорошо – только в десятом классе он вдруг стал раздражительным и резким. И ярче всего это проявилось в то утро, когда Алиса попыталась покончить с собой.

Он просто-напросто испугался. Испугался, потому что Алиса попыталась покончить с собой и выжила.

Я поняла все сразу и бесповоротно. И даже вспомнила одну секунду, от которой чуть не упала на мостовую. Я увидела, как на Мириной вписке, войдя в гостиную, Лиза обвела нас взглядом, выбирая, с кем идти выпивать на кухню. Почему она выбрала Алису? Я не знала. Наверное, ей показалось, что человек вроде Алисы не станет никому рассказывать, если что-нибудь случится. Вот только она ошиблась. Алиса что-то сказала своему папе, и он сорвался с места – поехал, наверное, убить Георгия Александровича.

Голова уже даже не шла кругом. Я остановилась, достала сигареты и сорвала полиэтилен, выдрала фольгу. Я не собиралась курить, потому что у меня не было зажигалки. Мне просто хотелось занять руки. Вот почему они пошли утром в кино. Не для того, чтобы провести время вместе, а чтобы потом можно было в случае чего сказать, что они и вправду виделись в воскресенье – вот только не в какой-то квартире, а в публичном месте, в кино. Я попыталась представить, каково это было Алисе сидеть в темном зале между Лизой и Георгием Александровичем. Почему-то я была уверена, что они бы обязательно воспользовались возможностью посадить ее посередине. Наверное, Алиса еще не