Семейский сруб - Дмитрий Гаврилович Сергеев

— Вы, пожалуйста, не верьте ей. Оля с досады наговорила, — нашептывала она. — Все как есть навыдумывала.

— И про Антона тоже? — шепотом же спросила Дора. — В него не грех влюбиться, мне кажется, он славный парень.

— Правда?! — зарделась Айка.

— Конечно.

— Я тоже так считаю, — доверчиво призналась девочка. — Только он… — Она понурила голову. — Просто я глупая. Хочу быть умной, а все время срываюсь.

Вертолет появился внезапно: когда его увидели, он шел на бреющем полете уже над протокой. Овальная застекленная кабина, напоминающая стрекозиную голову, взблескивала разноцветными отражениями. Никому не удалось разглядеть пилота и пассажира, сидящих внутри. А еще через мгновение вертолет заслонили сосны. И только тут из надсадного речного гула отчетливо выделился новый звук — рев авиационного мотора. Но он быстро растворился в общем шуме.

Все помчались на берег. На фоне сопок не просто было различить крохотную козявку с мельтешащими лопастями. Возле ущелья «МИ-1» начал разворот, временами сливаясь с затененными скалами. Назад он прошел по створу главного русла, вовсе неслышимый и скрытый от глаз высоченными елями. Из кабины должны были хорошо видеть палатку, поднятую на сваях. Видимо, они сейчас недоумевали, куда подевались люди?

Потом вертолет так же внезапно, как и в первый раз, возник в створе левой протоки. Шел совсем низко, воздушный вихрь от лопастей срывал макушки волн. Однако ни пилот, ни Шкарупа, сидящий позади, не замечали людей, прыгающих и размахивающих руками на берегу — оба напряженно всматривались в другую сторону.

Людей на берегу с вертолета увидели только на третьем заходе. Да и то лишь потому, что Виктор, который остался у костра, дал сигнал. Черный смолистый дым столбом взвился над лесом и привлек внимание. Вертолет сделал еще несколько кругов. Видно было, как от него отделилась длинная бумажная лента. Ветром ее немного отнесло, и она повисла на дереве. Парни полезли за нею. Вертолет еще раз прошелся над лагерем — пилот и Шкарупа хотели убедиться, что ленту подобрали, — и, набрав высоту, удалился. Потерялся из глаз на фоне дальних сопок.

Бумажную ленту принесли Доре. На одном ее краю крупными неровными буквами было нацарапано:

«Нач. отряда Башиной. Жалею — вы оказались правы: сесть негде. Будьте внимательны! Через несколько минут начнем сбрасывать продукты. Приготовьтесь».

— Ур-ра!!! — дружно закричали парни, когда Дора вслух прочитала записку Шкарупы.

— С голоду теперь не околеем.

Радовались не столько самим продуктам — голод пока и не угрожал им по-настоящему, небольшие запасы у туристов еще были, да и в зимовье кое-что осталось, — сколько ожидаемому приключению.

Вскоре вертолет появился снова, сделал несколько кругов. Пилот высматривал удобное место. Облюбовал небольшую прогалину среди леса, примерно в двухстах метрах от палаток, выше острова. Склон здесь положе и незаметно переходил в пойму. Но и тут зависнуть можно было только над лесными макушками. Опуститься ниже пилот не рискнул. Стоило чуть колыхнуться, и можно рубануть хвостовой лопастью по веткам.

Вертолет убавил скорость и ненадолго завис, слегка покачиваясь на одном месте, будто балансируя на невидимой опоре. Снизу было видно, как пилот, ни на секунду не выпуская рычагов управления, что-то говорил Шкарупе и сам беспокойно покашивал глазами в стороны — не зацепить бы лопастью острую сушину. Справа открылась дверца, из нее вывалился сначала мешок, потом ящик. Остальное Шкарупа не успел сбросить — вертолет, накренив нос, рванулся вниз по долине. Казалось, неподвижное шасси вот-вот коснется макушек сосен.

Наблюдая за пилотом и Шкарупой, Дора лишь краем глаза видела, как туго наполненный мешок шмякнулся о каменистую землю, подпрыгнул точно мячик, лопнул по шву — из него по сторонам разлетелись хлебные буханки. Вслед за ним грохнулся тяжелый ящик — шрапнелью посыпались консервные банки. Резко запахло мясной тушенкой. Дощатый каркас, накрепко перевитый проволокой, бесформенной грудой полетел вдогонку за банками.

Во второй заход сбросили остальное: два брезентовых мешка и еще один ящик. На этот раз байки были поменьше. К терпкому тушеночному аромату примешался слабый запах сгущенного молока.

Убытки получились не столь уж велики, как думала Дора. Полопались далеко не все банки — большей частью только помялись. Да и в тех, что разорвались при ударе не вся тушенка погибла. Выскребли в миски.

— Хватит на ужин и на утро, — прикинула Лиза.

— За одну ночь не испортится.

Еще меньше пострадало сгущенное молоко. Разорвались всего шесть банок из сорока восьми.

«Хоть туристы не пострадают из-за нас», — подумала Дора.

— Что-то шуршит, — из мешка с вермишелью Владик извлек стопку бумаги, перевязанную шпагатом.

— Должна быть накладная, — сказала Дора.

Накладной не оказалось — была очередная почта: газеты и письма. Газеты сразу же расхватали. Дора раздавала письма. Два пришло на имя Карпунина, по одному Владику и Миньке. Пятое сунули в кипу, должно быть, впопыхах — чужое.

— И адрес не наш. Какой-то разъезд, — удивилась Дора. — Ошиблись.

— Никакой ошибки, — Ступов выхватил письмо у нее из рук. — Кажется, вам — сказал он разочарованно, отдавая мятый конверт Путинцеву. — Там еще телеграмма — кому?

— Тоже на разъезд, — поразилась Дора.

— Мне! — через ее плечо нетерпеливо заглянул Ступов.

Руки у него тряслись, он не вдруг развернул бланк. Текст был написан от руки чернилами — на разъезд телеграмму передавали по железнодорожному телефону — буквы сильно размазались и отлиняли. Невольно все притихли. Ступов долго бессмысленными глазами глядел на бланк, будто разучился читать. Потом его словно взорвало — облапил ручищами Дору, громко чмокнул в щеку.

— Спасительница! — воскликнул он.

Сграбастал Ольгу и закружил у костра. Та в упор смотрела на него удивленными и счастливыми глазами. Парни расступились, освободили место, начали в такт похлопывать ладошками. Одна Айка смотрела на танцующих неприязненно. Витяня метнулся в палатку.

— Гитару принесу!

Но гитара не понадобилась. Ступов запыхался, упал на валежину. Лицо у него совершенно размякло в блаженнейшей улыбке.