Сомнамбула - Бьянка Питцорно

сумочкой и скрылся, присвоив немногочисленные ценности. От документов, способных вывести на прежнего владельца, включая фотографию и конверт, он, конечно, избавился бы, а все прочее снес бы старьевщику, не брезгующему ношеным платьем.

Но я вовсе не хочу прослыть жестокой, а тем более обесценить счастливое совпадение, позволившее Офелии найти и узнать Месье Скрипача даже на огромной фестивальной поляне. Поэтому наша история продолжится и синьора Лукреция проснется, никем не потревоженная – обнаружив, что шея немного затекла, зато сумочка надежно зажата под мышкой, – как раз вовремя, чтобы вновь дойти до «Народной кухни» и столкнуться с окончившим смену Коррадо.

– Синьор инженер, прошу, задержитесь, мне нужно с вами поговорить. И немедленно. Со мной приключилось нечто весьма необычное, и я была бы благодарна за совет, – выдохнула она, едва поздоровавшись. – Только там, где нас никто не знает.

Коррадо отвел ее в скромную тратторию на окраине, где обычно угощал каменщиков и подсобных рабочих, отмечая завершение стройки. У синьоры от волнения кусок не лез в горло, но инженер настоял, чтобы она хоть что-нибудь съела и выпила глоток вина для восстановления сил.

– Итак, я весь внимание, – сказал он, когда с едой было покончено. Время обеда давно миновало, и траттория, если не считать старухи-подметальщицы, была пуста.

Синьора Лукреция открыла сумочку и выложила на скатерть дагерротип.

– Это мой сын Джулио, – сказала она, погладив карточку. – Одет он, как видите, несколько странно, зато, хвала Господу, жив. По крайней мере, был жив, когда сделали этот снимок.

– Но откуда он у вас, синьора? – удивился Коррадо. – Ваш сын его прислал?

– Нет, что вы, он ничего подобного не сделал бы: ведь письмо вполне могло попасть в руки отца или кого-то из слуг, считающих его мертвым. Так что да, фотографию я получила по почте, но явно не от него. Вот только не знаю, от кого и откуда. И мне нужна ваша помощь, чтобы это выяснить.

– Узнать откуда не так уж сложно. Был на марке штемпель?

Синьора кивнула: был, но названия этого места она прежде не слышала.

– Вам не кажется странным, что название цирка и псевдоним Джулио – французские, а фотоателье расположено в Неаполе? – добавила она.

Коррадо взглянул на карточку, повертел ее в руках. Страстным любителем цирков он не был, но вспомнил, как некоторое время назад прочел в газете, что в Италии пройдет Международный цирковой слет, приуроченный к состязанию между американскими охотниками на бизонов и мареммскими пастухами. Статья оказалась довольно интересной и запечатлелась в памяти инженера, поскольку в ней приводилось сравнительное описание принятых в разных странах способов возведения chapiteau, а также механизмов, облегчающих их сборку, разборку и транспортировку.

Международный слет был отличным поводом свести французский цирк и неаполитанского фотографа, о чем Коррадо и заявил синьоре.

– Нужно выяснить, не из Мареммы ли отправлено письмо. Вы случайно не сохранили конверт? Хотите, пошлем за ним к вам домой? Быть может, я сумею опознать место.

– Не нужно никого никуда посылать! Конверт у меня с собой! – синьора обиженно принялась рыться в сумочке. – Не пойму только, куда он задевался… А, вот же! Немного помялся…

Она протянула конверт инженеру. Коррадо первым делом обратил внимание на марку.

– Да, городок этот я знаю. Он как раз в Маремме, вероятно, даже неподалеку от фестивальной поляны. Быть может…

И тут инженер осекся, не сумев сдержать изумленный возглас. Без особого интереса переведя взгляд ниже, на адрес синьоры Лукреции, выведенный на конверте, он узнал знакомый, даже слишком знакомый почерк Офелии. Тот самый, каким сомнамбула в долгие месяцы разлуки писала ему в Абано-Баньи нежные письма, что так старались выглядеть всего лишь дружескими.

Значит, Офелия была в Маремме и повстречала юного Джулио Ардену! Или, может, просто увидела где-то его фотографию. Похоже, она присутствовала на цирковом слете – но в каком качестве? Возможно, только проездом и давно уехала… Кто знает, где она теперь… Где? С кем?

Однако Коррадо, подобно самой синьоре Лукреции, с надеждой ухватился за единственный достоверный факт: в момент отправки письма – а на штемпеле стояла и дата – Офелия была жива.

7

Иной мир

Синьора Лукреция не слишком удивилась, узнав, что фотография послана сомнамбулой.

– Я всегда считала Офелию не только умной, но и благородной, – заметила она. – Она, конечно, понимала, что вещественное доказательство успокоит меня лучше любых слов. Вдобавок у нее достало смелости опровергнуть собственные измышления, признав, что слишком уж доверять магнетизму не стоит: ведь, по ее словам, Джулио должен был плыть на пароходе в Аргентину, а фотография доказывает, что он уехал во Францию и нашел себе место там. Сомнамбула легко могла оставить эти сведения при себе, но не стала…

Ее сын жив, нашел работу по душе и крышу над головой, пускай тряпичную, а не кирпичную, думала синьора. Возможно, по достижении совершеннолетия, когда отцовский авторитет перестанет его сдерживать, Джулио еще вернется в Донору, не побоявшись вызвать своим «воскрешением» скандал и опозорить судью с его ложью. На большее она не рассчитывала – вполне хватило бы и этого.

Чувства Коррадо, напротив, были далеки от благодарности. Раз уж Офелия написала синьоре Ардене, почему не черкнула несколько строк и ему? Хотя бы «Я жива»! То, что он узнал ее почерк на конверте, адресованном совершенно другому человеку, – всего лишь нежданная удача.

Если бы мать Джулио не предъявила вместе с фотографией еще и конверт, если бы уничтожила его, порвала в спешке или потеряла, сочтя бесполезной деталью, он узнал бы новости только о скрипаче, но не о женщине, в которую по-прежнему был влюблен.

И все же, пускай и невольно, этим посланием сомнамбула дала инженеру единственную зацепку, чтобы попытаться ее отыскать.

Недолго думая, он распрощался с синьорой Лукрецией, заскочил в банк за деньгами и поспешил домой. Мать еще спала. Будить ее Коррадо не стал, а, наскоро собрав чемодан, позвал Клементину.

– Мне нужно срочно уехать по работе, – бесстыдно солгал он. – Позаботься о маме, ты уже достаточно взрослая. В крайнем случае попроси помощи у замужних сестер.

– Когда ты вернешься?

– Понятия не имею. Обещаю подать весточку.

– А куда?..

Но Коррадо вышел, не дав ей закончить фразу, и с чемоданом в руке поспешил к веренице наемных экипажей на площади.

– В Понтерру! – велел он первому попавшему извозчику. – Двадцать лир сверху, если успеем к пароходу!

– К какому пароходу? – переспросил тот.

– К «Дерзновенной». Мне нужно попасть в Ливорно.

До самой высадки мысли его были заняты Офелией. «По крайней мере, объясниться она должна», – думал Коррадо, разрываясь между тоской, любовью и обидой.

Время на борту инженер коротал, составляя письменные инструкции сотрудникам. Он отдавал себе отчет, что, уехав вот так, никого не предупредив, поступает безответственно. Последние несколько месяцев его бюро выполняло важный заказ по расширению сети городского водоснабжения, и эту работу, крайне сложную, Коррадо, по сути, бросал на середине. Справятся ли в отсутствие главного