Хроники странствий петербургского художника - Наталья Александровна Веселова

между этими полюсами и самим собой в искусстве – самое тяжёлое и подчас невыносимое в жизни каждого честного художника, любого подлинного творца. Уметь сохранять дистанцию притяжения к материальному в этом мире, избегать искушения материальным, быть как «все» – есть самое мучительное и подчас самое неразрешимое в его земном бытии. Именно это невыносимое противоречие, неразрешимое противостояние земного и небесного, неумолимо жестокое испытание на преданность искусству доводило многих великих художников до сумасшествия, а то и до суицида…

Служенье муз не терпит суеты, констатировал великий Пушкин и медленно погибал от этой суеты, а если эта суета связана с борьбой за материальное благополучие, – тяжелые потери неизбежны. Художник здесь – всегда проигравший… Я это стал понимать слишком рано и всегда мучился чувством неполноценности… Но, будучи всегда ответственным перед семьёй, часто малодушно нарушал эти обеты и против своей воли шёл «с прибоем рынка в поединок».

Так было и тогда, весной 98-го года, когда нужно было что-то немедленно предпринять, чтобы, забыв о себе, продержаться на плаву на сокрушающей волне беспощадного времени и финансово поддержать семью. И вот я сажусь за руль и еду… Приехав в Остров, я, по обыкновению, стал объезжать конторы, предлагая свои услуги. Я понимал, что мои художества мало кого могут заинтересовать в этом бедном провинциальном городке, живущем своей невозмутимой жизнью. Но это вечное «А вдруг!» заставляло меня каждый раз переступать через свой скепсис и все-таки идиотски надеяться на счастливый случай…

С такими мыслями я остановил машину у невзрачного деревянного домика, окрашенного в ровный зелёный цвет, с незаметной вывеской «Райгаз». Нет ничего тоскливее для художника, чем провинциальные конторы, да и вообще все конторы в мире. Со слабой надеждой я открыл дверь начальника этой конторы, представляя себе мордастого угрюмого мужика за казенным столом, но вдруг увидел немолодую, немного уставшего вида, приятной наружности женщину, встретившую меня весьма приветливо. После моей дежурной речи, изложившей нехитрые намерения украсить её контору, она понимающе улыбнулась и, немного подумав, в максимально вежливой форме отказала мне. Привыкший к отказам, я собрался было уйти, но она остановила меня у дверей и мягким голосом с явным сочувствием произнесла: «У меня небольшое хозяйство, и, если честно, я не вижу, где можно что-то украсить, но я подумаю, как вам помочь. Мой муж работает директором завода электрических машин ОЗЭМ в Острове, и я сообщу ему о вашем предложении. Скажите, где вас найти…».

Это было настолько неожиданным для меня, что я не поверил своим ушам. Так состоялось моё знакомство, чуть не в первый день пребывания в Острове, с удивительной душевной доброты женщиной Людмилой Ивановной Лисиной.

Наступил вечер, когда я, изрядно уставший за этот долгий и трудный день, приехал в гостиницу и собрался было прилечь, – но вдруг меня попросили к телефону. Спустившись вниз к стойке администратора, я взял трубку и услышал негромкий спокойный и доброжелательный мужской голос. Звонивший представился директором завода электрических машин Виктором Михайловичем Лисиным. Он по-деловому предложил мне подойти завтра в 9 утра к нему в кабинет и назвал адрес. Я поблагодарил его и повесил трубку. В ушах зашумело. Неужели это мой счастливый случай? Неужели повезёт?

На следующий день около девяти утра я был у проходной небольшого, как мне показалось, завода – Островского филиала крупного псковского предприятия «Псковэлектромаш». Меня уже ждали. Охранник пропустил меня, и я поднялся на второй этаж скромного домика заводоуправления. Я представился молодой секретарше, предложившей мне немного подождать, и вот ровно в 9 утра я вхожу в небольшой скромный кабинет директора. Виктор Михайлович, обладатель спокойного голоса, с приятными чертами слегка уставшего, а, может, озабоченного лица, встает мне навстречу, и мы пожимаем друг другу руки. Я почти физически чувствую, как между нами возникает дружеский контакт. Я представляюсь, и мне неожиданно становиться легко. Даже не выслушав меня, он предложил мне оформить интерьер главного цеха завода, отразив в композиции главные достопримечательности Острова: старинный цепной мост, крепостной остров с Никольским храмом 16-го века, и, конечно, герб города. Это было то, о чем я и мечтать не мог. Большой объём и захватывающая тема. Как раз при выполнении подобных заказов я мог блеснуть оперением и проявить все свои лучшие качества. Местом работы был определён довольно большой зал для собраний рядом с заводоуправлением. Чтобы быть ближе к месту работы, Виктор Михайлович, словно прочитав мои мысли, предложил для жилья комнату в небольшой заводской гостинице рядом с заводом. Так начался для меня новый псковский сезон. Работа захватила меня целиком. Быстро сделав эскиз и согласовав его с заказчиком, я, не теряя времени, получил на заводском складе необходимые для работы материалы и, занеся их на рабочее место, с энтузиазмом приступил к этой масштабной композиции.

Проводя большую часть дня на своём рабочем месте с кистью и банкой с колерами в обеих руках, я довольно быстро завершил эту большую композицию-фриз, потратив на неё не более двух недель.

Большие листы ДВП лежали на полу, сверкая красивым сложным рисунком и сдержанными, но гармоничными цветами. Покрытые в два слоя лаком, они светились ослепительно яркой зеркальной поверхностью, доставляя мне как автору хорошо известное художникам радостное удовлетворение от честно и удачно выполненной работы. Но, главное, она понравилась моему заказчику и благодетелю, уважаемому Виктору Михайловичу. Я видел, как светилось его лицо, когда он рассматривал на полу мою завершенную композицию, переходя от одной её части к другой. На душе у меня было празднично от мысли, что я сделал хорошо своё дело и доставил радость тем, кто будет это видеть в своём темноватом прозаичном цеху и, возможно, чуточку радоваться, видя свой любимый город в моей трактовке… Работа моя закончилась, принеся радость победы и неплохие по тем временам деньги. Теперь, думал я, преисполненный чувством выполненного долга, семья моя сможет прожить несколько месяцев. Эта мысль грела мне сердце…

Я сказал, что работа закончилась, но дружба моя с четой Лисиных только началась. Я был приглашён в их большой кирпичный дом, расположенный в центральном уединённом районе Острова, называемом на местном жаргоне «Фазенда», или иначе – «Дворянское гнездо». Там я с большим радушием был встречен женой Виктора Михайловича, так неподражаемо бескорыстно принявшей участие в моей скитальческой судьбе странствующего оформителя. Я давно не встречал такого душевного расположения к себе, какое было проявлено в тот памятный вечер, проведенный с моими благодетелями за их щедрым столом в небольшой светлой кухоньке с окном, выходящим в сад.

О чем мы говорили тогда? О многом…