Хроники странствий петербургского художника - Наталья Александровна Веселова

Я охотно рассказывал моим новым друзьям о себе, о своей семье, о своём деревенском доме в деревне Букино и о том, каким чудесным образом я оказался в этих местах. И я никогда не забуду, как светились добрым участием серые улыбчивые глаза бесподобной Людмилы Ивановны, как слушал мой рассказ о жизни её преданный муж Виктор Михайлович. В тот день или позднее, когда я, приезжая в Остров, иногда останавливался в их доме, я многое узнал об их жизни. Многое – не значит много, но, скорее, я смог, как никогда прежде, глубже понять и разглядеть лучшие качества человеческой души, распахнувшейся мне навстречу с такой немыслимой и нежданной сердечностью и соучастием… И это само по себе стало колоссальным открытием для меня, гораздо более важным и существенным, чем все мои деньги вместе взятые, которые когда-либо мне удалось заработать в этом небольшом старинном русском городе на берегах Великой реки.

Мы расставались всякий раз с уверенностью в недалекой следующей встрече. Но различные обстоятельства нашей непредсказуемой жизни и внезапные перемены в моей личной делали своё дело, всякий раз незримо отдаляя час нашей встречи в их добром доме.

Годы шли неумолимой и неслышной поступью, незаметно словно отваливая заступом целые пласты моей жизни. Со временем я все реже стал приезжать в Остров, и мы долго не виделись с моими друзьями. Часто, проезжая по Киевскому шоссе мимо Острова, я вспоминал своих отодвинутых в далекое прошлое милых друзей, памятуя их доброе гостеприимство и давнее участие в моей жизни в тяжелые для всех 90-е годы… Жизни прежде неизвестного им человека в моем лице, так неожиданно возникшего на горизонте их, далеко не размеренной, насыщенной жизни, полной забот и житейских тягот…

С тех пор прошло около двадцати лет.

Несколько лет назад, проезжая через Остров в свой Питер, я, словно повинуясь какой-то неудержимой силе, съехав с Киевского шоссе, повернул на некогда знакомую незаметную улицу городка и подъехал к невзрачному зеленому домику, где когда-то двадцать лет назад находилась контора «Райгаза». Кого я мог там увидеть столько лет спустя? С колотящимся сердцем я поднялся на деревянное крыльцо. В коридоре не было никого, в приемной тоже. Я объяснил это себе обеденным перерывом. Неожиданно передо мной возникла женщина и спросила меня: «Вам кого?». Что я мог ей ответить? «Лисину Людмилу Ивановну…» – произнес я охрипшим от волнения, голосом. «Вспомнили! – отозвалась женщина. – Она не работает, тому, как десять лет. Она давно на пенсии… Ищите её дома, если знаете, где она живёт». Она взглянула на меня пристальней и спросила: «А вы знали её?». «Знал… Когда-то… А муж её, Виктор Михайлович, директор завода?..». «Вспомнили! Он давно умер, лет десять назад… Вы и его знали?». «И его…».

Хоть я был и не один, но твёрдо решил заехать на «Фазенду». Странная, неудержимая покаянная сила заполнила меня целиком и властно повелевала мной… Я полностью подчинился её абсолютной власти. Мне было страшно и бесстрашно одновременно… Вспомнив дорогу, я вскоре подъехал к белокирпичному двухэтажному дому моих давних друзей. На душе скребли кошки… Я с трудом вышел из машины. У дома стояло несколько молодых женщин. Они разом посмотрели в мою сторону. В одной из них я не без труда узнал единственную общую любимую дочь Виктора Михайловича и Людмилы Ивановны, портрет которой углем я когда-то нарисовал по фотографии по просьбе её отца. Были у каждого из них и свои, не общие, давно самостоятельные дети.

Не чуя под собой ног, я подошёл и поздоровался с Ольгой, упавшим голосом спросил про маму.

С трудом уразумел услышанное: «А мама у себя…». «А можно её увидеть? Я из Ленинграда… Я когда-то бывал у вас дома». «Ее комната на втором этаже. Вы найдёте или вас проводить?». «Если нетрудно…». Я поднялся по высоким каменным ступеням наружной лестницы без перил, вслед за Ольгой вошёл на кухню, где мы когда-то сидели, и подошел к дверям одной из комнат второго этажа.

Ольга открыла дверь, вошла и закрыла её за собой… Я ждал какое-то время. Мысли мои путались, в памяти молнией пронеслись картины далеких лет… Что я скажу Людмиле Ивановне? Чем оправдаюсь? Наконец, дверь открылась, и Ольга предложила войти.

Я сразу узнал своего давнего благодетеля, моего давнего и скромного друга, когда-то протянувшую мне руку помощи… Людмила Ивановна сидела на наспех заправленной кровати. Сильно постаревшее лицо её с сетью добрых морщинок, окружавших близорукие выцветшие глаза, обращённые ко мне, светилось сразу узнанной мною ласковой и беспомощной улыбкой…

– Здравствуйте, Игорь Александрович! – произнесла она тихим голосом, словно подавшись мне навстречу. – Как давно вас не было у нас…

Что я мог ответить в своё оправдание? Я мысленно представил, сколько всего пронеслось за эти долгие годы… И мне опять стало страшно.

– Здравствуйте, Людмила Ивановна… Вы узнали меня? Вот мы и свиделись… – Я не узнавал свой голос, пытаясь справиться со спазмом, сжавшим гортань. – Вот видите, я опять у вас в доме, и мне опять так радостно видеть вас…

– Здравствуйте, здравствуйте, мой хороший… А как же мне приятно вас видеть!

Я подошёл совсем близко и, встав на одно колено, взял маленькие смуглые руки Людмилы Ивановны в свои. Наши глаза встретились, и я увидел в её бледно-серых глазах слезы…

– А я вспоминала Вас… – она показала глазами на прикроватный столик, уставленный лекарствами, и я узнал на нем выцветший буклет моей первой персональной выставки «Се, сын твой», подаренный ей в одну из наших первых встреч.

Я еле справлялся с собой, чтобы не разрыдаться:

– Как ваша жизнь? Все ли у вас хорошо?

Людмила Ивановна продолжала смотреть мне в глаза своим ласковым материнским взглядом.

– Как вы себя чувствуете, Людмила Ивановна?

Я боялся услышать нечто ужасное, ведь ей должно быть уже за восемьдесят… Мне не хотелось думать о её возрасте, ведь я помнил её молодой и энергичной, жизнерадостной и участливой. Думалось ли тогда, что за этим стоит? Я вспомнил о её непростой биографии, однажды рассказанной мне по моей просьбе. Опалённое войной детство, проведённое на родной Кубани в одной из занятых немцами станиц, послевоенный питерский институт, распределение в Остров, непростая и ответственная работа инженером-экономистом на заводе… Замужество, рождение сына… Развод… И судьбоносная встреча с Виктором Михайловичем, тогда ещё главным инженером завода. А сколько было всего прочего, что делает жизнь женщины-матери в России трудной во все времена, особенно в провинции!

– Слава Богу,