Письма до полуночи - Максим Константинович Сонин

Мне хотелось узнать, почему она решила встретиться с Лизой, но я не решалась спросить об этом напрямую.

– Чего ты? – спросила Ана. – Все хорошо. Я нормально себя чувствую. Даже не переживаю, что мы школу прогуливаем.

– Еще бы, – сказала я, – еще бы переживать.

– Что будем делать? – спросила Ана.

Я хотела просто обнять ее и так стоять посередине кухни. Молча прижиматься к ее груди.

– Можем сходить в кино, например, – сказала я.

– Я не уверена, что могу ходить, – сказала Ана.

Я не знала, было ли это признанием или намеком.

– У тебя что-то болит? – спросила я, чтобы ничего не предполагать.

– Нет, просто устала, – сказала Ана. – Я бы приняла душ, а потом поехала домой.

– Начни с душа, – сказала я, – я тебе дам халат.

Когда Ана вышла из душа, она выглядела гораздо лучше. Пока она мылась, я успела достать из шкафа последний комплект чистого белья и перестелила кровать у себя в комнате. Я очень надеялась, что Ана согласится еще немного побыть у меня в гостях.

– Вот что, – сказала я, – я перестелила кровать, забирайся. А я сейчас помоюсь тоже и приду.

– Я собиралась ехать домой, – сказала Ана.

– Я не хочу, чтобы ты ехала домой, – сказала я. – Я хочу, чтобы ты побыла со мной.

– Хорошо, – сказала Ана, – буду ждать тебя в комнате.

Я быстро помылась и набросила на плечи мамин халат. Идти по коридору голой не хотелось.

Ана выглядывала из-под одеяла, словно оно было гранитной стеной.

– Можно к тебе? – спросила я, опускаясь рядом с кроватью на колени – я сделала это для того, чтобы оказаться совсем рядом с Аниным лицом.

– Залезай, – сказала Ана.

Я сделала то, к чему готовилась последние десять минут, – скинула халат. Две или три секунды Ана разглядывала мое тело, а потом я залезла под одеяло и прижалась к ней.

– Ты теплая, – сказала Ана, видимо просто для того, чтобы что-то сказать.

– А ты нет, – сказала я, хотя это была неправда.

Анина кожа обжигала. Я нырнула под одеяло и попыталась в полумраке рассмотреть ее грудь.

– С тобой очень хорошо, – сказала я.

– Ты это специально спланировала, – сказала Ана, – чтобы полежать со мной в кровати.

Иногда она очень проницательна, но в данном случае она была неправа. Я очень хотела оказаться рядом с ней, но я не делала ради этого ничего особенного. Это было бы нечестно.

– Что именно? – спросила я, потому что хотела услышать про Анин мыслительный процесс.

– Не знаю, – сказала Ана.

– Я не все планирую, – сказала я.

– Я знаю, – сказала Ана, – только самое главное.

Возможно, она просто хотела сказать мне что-то приятное, но я услышала в ее словах странный и неприятный подтекст.

– Можно тебя поцеловать? – спросила я.

– Можно, – сказала Ана.

Мы поцеловались.

– Ты раньше с кем-нибудь целовалась так много? – спросила я.

– Нет, – сказала Ана.

– И я нет, – сказала я.

– У меня вообще никогда никого не было, – сказала Ана.

Я хотела сказать, что и у меня тоже никого никогда не было, но тут в голове вдруг всплыла одна странная история, случившаяся со мной пять лет назад. Я даже не удивилась тому, что не вспоминала про нее, – моя память уже не раз проявила себя нелучшим образом.

– Я однажды встречалась с мальчиком и девочкой в лагере, – сказала я.

– В смысле? – спросила Ана. – Ты мне не рассказывала.

– Это было давно! – сказала я. – Мне было лет одиннадцать. Или десять.

– И что? – спросила Ана.

– Я поехала в пионерлагерь, – сказала я.

– В какой пионерлагерь? Я думала, их все давно закрыли, – сказала Ана.

– Я не помню, как он назывался, – сказала я. В голове одна за одной загорались картинки. – Что-то вроде «Артека». И конечно, там не было настоящих пионеров. Но мама сказала – потом, когда я ей рассказывала про поездку, что это очень похоже на лагеря, в которые она ездила в детстве.

– Так, хорошо, – сказала Ана. – Ты собиралась рассказать про свои отношения.

– Там были мальчик и девочка, которые приехали вместе, – сказала я. – Я сперва думала, что они брат и сестра. Вот только я не помню, как их звали.

Это было не совсем правдой. Мне казалось, что мальчика звали Артем, но я не могла за это поручиться. Девочку я не помнила совсем – не то что имени, но даже цвет или длина ее волос у меня в памяти не остались.

– Ну и что произошло? – спросила Ана.

– Мы ходили гулять вместе после отбоя, – сказала я, – и в какой-то момент, на третий или четвертый день, они предложили мне быть их девушкой. Они как-то вбили себе в голову, что у них все должно быть общее.

– А сколько им было лет? – спросила Ана.

– Не знаю, – сказала я, – наверное, они были постарше. Но я не помню. И они не сказали это так: «Давай ты будешь нашей девушкой».

Они сказали: «Ты будешь делать все, что мы тебе скажем, или мы тебя прогоним», – но я не стала рассказывать этого Ане. Не хотелось портить собственный образ популярной девушки.

– А как они это сказали? – спросила Ана.

– Не помню точно, – сказала я, уже жалея о том, что решилась рассказать эту историю. Просто в первое мгновение она вспомнилась мне как что-то смешное, но уже несколько кадров спустя оказалось, что ничего смешного в ребятах из лагеря не было. Я сказала: – Наверное, девочка сказала: «Давай мы будем всегда с тобой ходить», а мальчик сказал: «Будешь с нами гулять», как-то так.

– А почему ты считаешь, что это были отношения? – спросила Ана.

– Я сказала, что мы встречались. Потому что мы целовались, – сказала я, – и очень много, в свободное время я все время целовалась с одним из них.

Они зажимали меня в углу под лестницей центрального корпуса и слюняво водили по лицу своими губами. В этих «поцелуях» не было ничего приятного.

– И как? – спросила Ана.

– Неинтересно, – сказала я, – просто тепло, шершаво и слюняво.

– Смешно, – сказала Ана, – у тебя за одну поездку было больше поцелуев, чем у меня за всю школу. И вообще, наверное, больше, чем у всех наших.

Я вздрогнула. Ана тоже, кажется, поняла, что сказала что-то странное. Я точно знала, что у некоторых наших одноклассников было гораздо больше опыта, чем у меня. Но, судя по Аниной реакции, насколько бы ни были ограниченны ее знания, она испытала явный дискомфорт. Она толкнула меня в бок и отодвинулась к стене.

– Ты чего? – спросила я.