Письма до полуночи - Максим Константинович Сонин

– А Ана где? – спросил Георгий Александрович.

– Она с Алисой, – сказала я, не подумав, – в моей голове все уже знали, что случилось.

– А как ты ее отпустила? – спросил Георгий Александрович.

В его голосе звучало неподдельное удивление. Я промолчала, не понимая, что он имеет в виду.

– Это разве не измена? Или у вас открытые отношения?

Если бы я могла пошевельнуться, то схватилась бы за сердце, которое вдруг попыталось вырваться из груди.

– Странные у вас, молодежи, нравы, – сказал Георгий Александрович, обводя взглядом класс. – Столько красивых мальчиков, так нет же, вам девочек подавай. Совсем не понимаю.

Наверное, он тоже болен, подумала я. Если так, то ему нужна помощь.

– У Алисиной мамы случился сердечный приступ, – сказала я совсем тихо.

– Что? – Георгий Александрович шутливо наклонился в мою сторону: – Говори погромче. Ты же можешь громко.

– Алисина мама

в больнице,—

сказал Юрец громко, так, чтобы этому сукину сыну было хорошо слышно.

Я представила себе, как хватаю Георгия Александровича за виски и выдавливаю через уши его гнилой мозг. Сволочь.

– И Ана поехала ее утешать? Еще с вечера, я надеюсь?

Я поняла, что его заклинило. То есть, видимо, Юрино сообщение так его шокировало, что он просто не мог прекратить нести какую-то херню. Что это такое, я знаю хорошо.

– Георгий Александрович,

у Алисиной мамы случился сердечный приступ,

и Ана поехала ее поддержать, – сказал Юра.

Он не знал этого наверняка, но он точно знал, что наш учитель окончательно сходит с ума у нас на глазах и что это нужно прекратить.

– Тогда, наверное, тебе придется ее простить, – сказал Георгий Александрович, глядя на меня.

В его глазах читалось смятение. Потом он, видимо, понял, что уже сказал слишком много, чтобы просто замолчать.

– Вот именно к этому приводят разные подростковые игры, – сказал он спокойнее. – Конечно, я не ваш классный руководитель, но кто-то же должен вам объяснить, что есть допустимое и недопустимое поведение.

Класс сидел молча.

– Нездоровые увлечения приводят к разного рода отклонениям, как в физическом, так и в умственном направлении, – Георгий Александрович заговорил уверенно, явно разобравшись, что именно ему нужно делать. – Есть даже научные исследования, подтверждающие связь между такими увлечениями и шизофренией. Главное, помните, что те, кто ими страдает, тоже люди, хоть и тяжелобольные. Мы можем поговорить об этом после уроков, потому что тема необъятная, а сейчас нам нужно вернуться к математике, от которой Таня нас отвлекла, – Георгий Александрович повернулся к доске и указал на ряд цифр: – Начнем с того, что решим вот эти задачи.

Как удобно, думала я, когда все складывается, как сейчас: тебе предстоит принять участие в убийстве, а потенциальная жертва, как по заказу, продолжает вести себя по-свински. Я еле-еле дотерпела до конца урока. Когда прозвенел звонок и все наконец вышли из класса, я подошла к Георгию Александровичу и, потупив глазки, сказала:

– Георгий Александрович, простите, пожалуйста, я совсем не хотела вас обидеть.

Сперва он хотел от меня отмахнуться, сказал только:

– Прощаю, Таня, просто следи за временем, пожалуйста, – но, когда я не ушла, посмотрел на меня внимательнее.

– Чего тебе? – спросил он наконец.

– Вы бы не хотели встретиться со мной как-нибудь, завтра например? Поговорить об отклонениях, как вы обещали? – спросила я, сама невинность.

– А что, тебе интересно? – спросил Георгий Александрович.

Его глаза недоверчиво сощурились. Я решила идти ва-банк.

– Я в четверг подралась с Лизой, – сказала я, – потому что она сказала, что я вам неинтересна как ученица.

– Драться нехорошо, – заметил Георгий Александрович.

– Лиза сказала, что я недостаточно взрослая, – сказала я, – а мне просто не понравилось, что она издевается над Аной.

– Она издевалась над Аной? – спросил Георгий Александрович.

Я понимала, что у него в голове уже сложилось представление о произошедшем, основанное на Лизином рассказе. Мне нужно было вызвать у него сомнения.

– Она ее напоила, а потом стала пытаться уговорить переспать с кем-нибудь в кафе, – сказала я.

– Лиза? Наша Лиза? – спросил Георгий Александрович.

Мне удалось поймать его на крючок.

– Да, – сказала я. – Она обиделась на Ану за то, что та увела у нее Юру в сентябре.

В точку. Глаза Георгия Александовича стали еще ýже, но теперь уже от злости. Ему еле удавалось сдерживать ярость.

– А что, Лиза в сентябре встречалась с Юрой?

– Да, – сказала я. – Но он ее бросил ради Аны.

– Да ты что, – Георгий Александрович потер переносицу и заговорил шепотом: – Ты это точно знаешь?

– Да, – сказала я. – Я сама помогала им найти квартиру, чтобы встречаться наедине.

– А зачем ты все это мне рассказываешь? – спросил Георгий Александрович.

– Потому что я хочу, чтобы вы понимали, что я не такая, как Лиза, – сказала я.

– Я всегда знал, что тебе этого захочется… – Георгий Александрович прервался, посмотрел на дверь кабинета, добавил: – Про сегодня – прости, я не сдержался, нужно было быть осторожнее. Просто тема такая сложная… Когда тебе хотелось бы встретиться?

– Чтобы мама не узнала, рано утром. В шесть часов, например, – сказала я.

– Ты хочешь прийти ко мне в гости? – спросил Георгий Александрович.

– Н-нет, – сказала я. Мне было очень страшно, и мой мозг внезапно заработал с невероятной скоростью, лепил предложение на предложение: – Давайте погулять сходим.

– Для начала? – спросил Георгий Александрович.

Я кивнула.

– А где ты обычно гуляешь? – спросил Георгий Александрович.

– На Стрелке, – сказала я. – Давайте на мосту возле храма Христа Спасителя встретимся.

– Хорошо, – Георгий Александрович кивнул и потрепал меня за плечо: – Увидимся.

Я поскорее вышла из класса и поднялась на третий этаж, заперлась в туалете. Меня выворачивало наизнанку. Хотелось не то что сблевать – хотелось выплюнуть кишки к чертовой матери. Плечо, которого только что касался Георгий Александрович, горело. Я включила воду в раковине, сорвала с себя футболку и стала яростно втирать воду в кожу.

Глава восемнадцатая

Суббота, 12 мая, день – вечер – Воскресенье, 13 мая, утро

Выйдя из туалета, я написала Ане: «Я все сделала».

«ГА будет на мосту?» – спросила она.

«Будет», – написала я.

«Хорошо, спасибо, Таня, я очень тебя люблю. Пожалуйста, удали эту переписку», – написала Ана. Я послушно нажала на три кружка меню, потом на «Очистить историю сообщений».

Все-таки я не сдержалась и написала Алисе: «Прости меня, прости меня, пожалуйста. Я все сделала, как ты просила».

«Тебе спасибо, – написала Алиса. – Я знаю, что ты не желала мне зла».

«Я просто хочу сказать, что я тебе верю, – написала я. – Я понимаю, что