Письма до полуночи - Максим Константинович Сонин

Я поняла, что опять слишком много думала о себе. Ведь вчера Ана чуть не стала жертвой Георгия Александровича, и теперь мое поведение могло показаться ей таким же нарушением личных границ.

– Ничего, прости, – сказала я. – Прости.

Я вскочила с кровати и надела халат, отвернулась, чтобы Ана не увидела моего лица, которое явно собиралось расколоться на маленькие кусочки.

– Забирайся ко мне, – позвала Ана. – Просто пока халат не снимай.

– Хорошо, – я улыбнулась, – я не буду тебя трогать.

– Мне просто не очень комфортно, – сказала Ана. – Но это обязательно пройдет.

Я забралась обратно под одеяло, взяла Ану за руку.

– Будем лежать и держаться за руки, – сказала я.

– Хорошо, – сказала Ана. – Потом можно будет еще поцеловаться.

– Можно, – согласилась я.

– Таня, – сказала Ана вдруг, – ты знала, что Лиза встречается с Юрцом?

– Нет, – сказала я, потому что была уверена, что они давно расстались.

Ведь если мои предположения были верны, то у Лизы уже был молодой человек. Хотя в сентябре они и вправду говорили мне и Мире, что встречаются. Возможно, Лиза хотела попробовать завести отношения с кем-то своего возраста. Или пыталась создать себе что-то вроде алиби.

– Что ты делаешь, когда оказываешься одна? – спросила Ана.

Я оценила ее попытку сменить тему.

– Книжки читаю, сижу в интернете, – сказала я. – А почему ты спрашиваешь?

– Просто интересно. А из класса ты с кем общаешься? – Ана коснулась моей челки.

– Ну, с Юрой, с Лизой, с Мирой, с Глебом и с Сашей, – сказала я. – Из друзей это все…

Я не смогла признаться

собственной девушке, что

она – моя единственная подруга.

– Прикольно, – сказала Ана – она, видимо, почувствовала фальшь в моем голосе.

– А что? – спросила я.

– Мне Алиса вчера сказала, что я мало думаю о других людях. Вот и в классе я ни с кем не общаюсь. Кроме тебя, – сказала Ана.

– Ну, во-первых, ты общаешься с Алисой. И это очень круто, потому что ей сейчас очень нужны друзья, – сказала я. – К тому же это неправда, что ты о других не думаешь.

– Почему? – спросила Ана – ей хотелось услышать что-нибудь приятное.

– Ну, потому что ты и о себе думаешь мало. То есть о людях вообще, – сказала я.

– А о чем я думаю? – спросила Ана.

– О репетиторах. О музыке. Ну, о том, что с тобой происходит. Обо мне иногда, наверное, – сказала я. – Я вообще не это имела в виду.

– А что? – спросила Ана.

– Ну, вот ты почему пытаешься разгадать Алисин квадрат? – спросила я.

– Ну, чтобы ей помочь, наверное, – сказала Ана.

– Ты в этом уверена? А сколько раз ты с ней об этом поговорила? Ты спросила ее про квадрат? – спросила я.

– А ты спросила? – Ана явно обиделась.

– Да, давным-давно. И еще раз, в январе, – сказала я.

– И что она сказала? – спросила Ана.

– Сказала, что это неважно, – ответила я.

Я уже решила, что не буду ничего ей рассказывать, потому что иначе она могла попытаться поучаствовать в предстоящих разборках, а мне совсем не хотелось ее в это втягивать.

– Ну, вот видишь, – Ана улыбнулась. – А почему мне не сказала?

– Я ей не поверила, сперва по крайней мере, – сказала я. – И боялась, что ты тогда бросишь этим интересоваться, если окажется, что Алисе это неважно.

– А теперь?

Я уже настроилась врать и больше не думала о своем поведении.

– А теперь я начинаю ей верить, – сказала я.

– Почему? – спросила Ана.

– Потому что мне не кажется, что Георгий Александрович делал что-то плохое, а других секретов в Алисиной жизни я не знаю. Я опросила всех, кого можно. Я даже встретилась с несколькими его выпускниками, – сказала я, повторяя про себя мантру: «Так будет лучше», «Так будет лучше», «Так будет лучше».

– Но ведь комментарии в Инстаграме? – Ана смотрела с нескрываемым удивлением.

Она и вправду о чем-то знала или что-то подозревала. Наверное, Алиса что-то ей рассказала.

– Я же не говорю, что он не придурок. Но ничего из того, что я подозревала раньше, не подтверждается, – сказала я.

– Может быть, ты плохо искала? – спросила Ана. – И почему тогда Алиса попыталась покончить с собой?

– Не знаю. Наверное, из-за отца. Или просто хотела внимания, – сказала я.

Это было слишком для моей истраченной враньем души, и я еле сдержалась, чтобы не дернуться под одеялом.

– Таня?.. – Ана смотрела на меня с ужасом. – Таня, что-то случилось?

– Нет. Просто мне кажется, мы тратим на это слишком много времени. Все живы, все в порядке, – я попыталась ее поцеловать, потому что сил ни на что другое у меня не осталось.

– Отпусти, – Ана толкнула меня в грудь.

– Ана, ты чего? – спросила я, отлично понимая, что нарушила ее границы.

– Я не хочу, – сказала Ана.

– Почему? – спросила я, просто чтобы не извиняться.

Я понимала, что в тот момент, когда на меня свалится осознание собственной вины, за ним последуют и другие чувства.

– Отпусти меня, – Ана выскочила из кровати, словно ошпаренная. Я впервые увидела ее голой.

– Я ухожу, – бросила Ана.

Она схватила халат и бросилась в коридор.

– Ана, ты чего? – Я поспешила за ней.

– Не подходи ко мне, – сказала Ана. – Я ухожу.

Я вдруг увидела себя со стороны и содрогнулась. Я на несколько секунд превратилась в то, от чего пыталась защитить себя и Ану.

– Хорошо, – сказала я, отступая к стене, – только прости меня, пожалуйста, я не хотела тебя обидеть.

Ана быстро оделась и ушла, а я так и осталась стоять посередине ванной, в халате и со слезами на глазах. Из зеркала у меня за спиной – я знала это совершенно точно – ухмылялся гоблин. Я все проебала.

Глава шестнадцатая

Пятница, 11 мая, день

Несколько минут я просто шаталась по квартире в поисках опоры. Потом я оделась, набрала Ану. Она не ответила.

Я написала ей: «Ана, прости меня, пожалуйста. Давай поговорим».

Ана прочитала и не ответила. Я решила, что могу попробовать позвонить еще раз.

– Алло? – Ана звучала на удивление весело.

– Привет, Ана, – сказала я.

– Привет.

– Ты хочешь мне что-нибудь сказать? – спросила я.

Я поняла, что нужно меньше говорить самой и больше слушать других.

– Я тебя люблю, – сказала Ана. – Знаешь, я, кажется, разгадала тайну «королевских квадратов».

– Да? – Я в первый момент даже не поняла, о чем она говорит, – мы уже очень давно не обсуждали шифры из «СТАККАТО».

– Да, давай расскажу, – сказала Ана.

Она, видимо, вошла в метро, и ее голос стал