Письма до полуночи - Максим Константинович Сонин

– Ты не вернешься? – спросила я, просто потому что хотела знать точно, что будет происходить дальше.

– Сейчас нет, – сказала Ана. – Мне нужно разобраться в себе.

– Хорошо, тогда расскажи, – сдалась я – сейчас был плохой момент для того, чтобы в чем-то ее убеждать.

– В Ричмонде есть частная школа, Ричмонд-колледж, понимаешь? – спросила Ана.

– Понимаю, – сказала я, хотя слышала о Ричмонд-колледже впервые – было неясно, почему школа называется «колледж».

– В этой школе в шестидесятые работали два человека – Роберт Стилт и Родрик Рид. Первый работал директором, а второй преподавал биологию, – сказала Ана. – Рида сбила машина в, кажется, тысяча девятьсот шестьдесят девятом году. К этому времени он переехал в Бристоль. Роберт Стилт умер в Лондоне в тысяча девятьсот семьдесят втором – объелся удобрениями.

– Что? Говори помедленнее, – сказала я, потому что информация поступала слишком быстро, а из-за фонового шума мне не удавалось разобрать имена.

– Он объелся удобрениями – какими-то химикатами для ухода за домашними растениями, – сказала Ана. – А потом кто-то перестрелял всех полицейских города Ричмонда.

– Это я помню, – сказала я.

После того как мы сходили в кино, я залезла в Википедию и прочитала краткий пересказ сюжета «СТАККАТО». Он почти не отложился у меня в голове, но я, конечно, не могла забыть про саму стрельбу.

– Вот и хорошо, – сказала Ана. – Я заметила, что если «королевские квадраты», ну шифры, наложить на карту Англии, то некоторые точки точно совпадают с географическими названиями. Среди прочего – с Лондоном, Бристолем и Ричмондом. Именно поэтому квадратов и понадобилось два – эти три города составляют неудобный треугольник, который бы не удалось описать одним правильным квадратом.

– Я не очень понимаю, – сказала я честно.

Анины слова будто пробивали меня насквозь и уносились куда-то в глубину подсознания.

– Неважно, – сказала Ана, – просто поверь мне, что буквы совпадают с названиями городов. В строчках квадратов, в тех буквах, которые не выпадают на города, зашифрованы имена. Я не знаю этого точно, но, кажется, самое верхнее – именно Роберт Стилт.

– Я тебе верю, – сказала я, имея в виду совсем не конспирологическую теорию о стрельбе в Ричмонде.

– Я считаю, что стрельбу в Ричмонде устроили двое агентов МИ5. Вот только они действовали не по заданию, а по собственной инициативе. И один из них погиб при нападении на полицейский участок – именно его «Человек 1» оставил в камере под видом арестанта, – сказала Ана.

– Кто? – спросила я – этот вопрос показался мне самым безопасным: – я не хотела, чтобы Ана догадалась, что я ничего не понимаю.

– «Человек Один», стрелок, второй агент МИ5, которого искала Сара Саркони, – сказала Ана.

– Ана, прости, я не помню имена, – сказала я.

– Неважно, – сказала Ана, – Короче говоря. Я думаю, что в шестидесятые годы что-то происходило в частной школе в Ричмонде.

– Что? – спросила я.

– Я не знаю точно, – сказала Ана, – но, наверное, что-нибудь вроде как в католической церкви. Учителя приставали к ученикам.

– Просто приставали? – спросила я и, подумав о Георгии Александровиче, добавила: – В смысле, ты думаешь, это все, что там происходило?

Анин рассказ свернул на знакомую мне территорию совершенно неожиданно, и я уже жалела, что не слушала внимательнее.

– Я не знаю, – сказала Ана, – вряд ли. Потому что, судя по жертвам в полицейском участке, убийцы считали их виновными в произошедшем. Значит, кто-то из пострадавших детей был в полиции, возможно не раз, а полицейские не стали ничего расследовать. Агенты МИ5 наткнулись на это дело, не знаю как, и решили сами совершить правосудие. Сперва они выследили двух работников школы, не знаю, может быть и больше людей; чтобы это узнать, нужно дорасшифровать список имен, зашифрованный в квадратах, а потом уничтожили весь полицейский участок в Ричмонде.

– Ана, – спросила я, – ты в этом уверена?

Мне не верилось в то, что загадочное преступление пятидесятилетней давности можно было разгадать вот так, на коленке. С другой стороны, у Аны было гораздо больше доказательств в ее расследовании, чем у меня в моем.

– Нет, конечно, – сказала Ана, – но лучше теории у меня пока нет.

– Мне нужно больше об этом почитать, – сказала я. – Куда ты сейчас едешь?

В моем голосе проскочила неуверенность, и Ана тут же на это среагировала, раздраженно крикнув:

– Домой!

– Прости, – сказала я, – прости, прости.

– Я тебе напишу, когда доеду, – сказала Ана и повесила трубку.

Я села за стол на кухне и опустила голову на сложенные руки. В коридоре раздались шаги и зазвучал мамин голос:

– Таня, ты здесь?

– Тут! – сказала я, не поднимая головы.

– А где Ана? – спросила мама, входя на кухню.

– Ушла, – сказала я. – Я ее обидела.

– Извинись, – сказала мама.

– Уже, – сказала я.

Мама нагнулась и обняла меня за плечи, погладила по голове.

– Все будет хорошо, – сказала она, – не расстраивайся.

– Угм, – я заплакала и не хотела говорить, чтобы не выдавать себя. Но маму было не провести. Она села рядом со мной и осторожно провела рукой по моей спине.

– Таня, – сказала она, – ты устала, и тебе нужно отдохнуть.

– Я сегодня весь день провела в кровати, – сказала я и даже улыбнулась от того, как двусмысленно это прозвучало.

– Ну и что? – спросила мама. – Просто у тебя растущий организм, и в нем происходят всякие странные вещи. Иногда нужно просто ничего не делать целый день.

– Понятно, – сказала я, пытаясь спрятать лицо в ладонях.

– Не надо плакать, – мама потрепала меня по плечу. – Давай что-нибудь посмотрим.

– А работа? – спросила я, просто чтобы услышать, что ради меня мама откажется от работы.

– Я уже все на сегодня сделала, – сказала мама – тоже хорошо.

Примерно на сороковой минуте фильма «Отрочество», который мы с мамой планировали посмотреть уже несколько месяцев, я написала Ане: «Как ты?»

«Чувствую себя отлично, а ты?» – ответила Ана.

«Не знаю, нормально. Спасибо, что лежала со мной в кровати», – я не знала, как еще ее поблагодарить за то, что, несмотря на всю мою глупость, она со мной общается.

«Тебе спасибо», – ответила Ана.

«Не за что, – сказала я. – Было очень хорошо».

«Мы еще обязательно окажемся вместе в кровати, – написала Ана. – Но только если ты напишешь мне еще одно стихотворение».

«Обязательно, – ответила я. И добавила, чтобы чем-нибудь поделиться: – Знаешь, я их посылаю тебе, потому что скучаю, когда ты спишь».

«Если ложиться пораньше, то тебе не придется ждать, пока я проснусь!» – написала Ана.

«Так неинтересно, – написала я. – Плюс тебе нужно время, чтобы встречаться с Алисой».

«Это правда, – ответила Ана. – Но я тебе обещаю, с тобой мне гораздо лучше».

«Я надеюсь, ты мне приснишься», –