Поезда туда не идут - Фёдор Ермолаевич Чирва

Если сейчас вернуться, — подумал Кондрашов, — значит, разговор будет сведен к работе в зимних условиях. Но ведь суть не в этом! Суть в проекте. Нужны ли два обособленных водохранилища? Надо ли поворачивать дамбу на северо-восток и дальше на восток или вести ее прямо на юго-восток, через могильники, к восточному бугру?

Жандарбекову не удавалось убедить Пивоварова, натолкнуть всех остальных на это главное. Кондрашов пошел ему на помощь.

— Срок строительства всего комплекса рассчитан на шесть лет, Алексей Алексеевич.

— Да, — ответил заместитель министра. — В ваших степных условиях трудно что-либо ускорить. Сельское строительство труднее индустриального.

— Райком настаивает на сокращении сроков.

— Я слыхал. Есть ли такие возможности у строителей?

— Мы думаем, что четырех лет вполне достаточно. Конечно, при определенном изменении и стиля и методов работы, — сказал Кондрашов.

Заместитель министра не выразил ни восторга, ни недоумения, встретил слова Кондрашова по-деловому. Спросил в ответ:

— Что для этого необходимо?

— Сразу строить все: дамбу, обвалование правого берега второго водохранилища, поселок, линии связи и электропередачи, вести планировку полей, нарезку оросителей. Главное — как можно скорее отказаться от палаточной романтики. Почему-то утвердилось мнение, что освоение новых земель должно проходить только так: в палатках, без самых элементарных удобств для людей, я бы сказал, наскоком, налетом. Но ведь надо же когда-то строить поселок! Так почему его строить не в первую, а в последнюю очередь? Говорить о работе зимою можно только в том случае, если будет поставлено несколько домов. В палатках жить невозможно, хотя это не север, а юг республики. Осенью здесь идут дожди, зимою — ураганные ветры, а где-то с февраля по апрель опять дожди.

Подошел Пивоваров, услышал последнюю фразу. Вмешался:

— Этой зимой мы вынуждены держать участок на консервации в любом случае. Даже если б здесь было и жилье.

— Подождите, — остановил его заместитель министра. — Значит, несколько домов? — обернулся к Кондрашову. — Какие по проекту?

— В основном сборные. Среднегодовая температура Елеса плюс три градуса. Наивысшая зимняя минус девятнадцать, двадцать. Средняя зимняя — минус два градуса.

— Стало быть…

— Это теоретически, — возразил Пивоваров. — Бывает…

— Подождите, Кузьма Иванович! — недовольно сказал заместитель министра. — Сборка, разумеется, не займет много времени. Сколько у вас на базе сборных домов? — спросил у Пивоварова.

— Двенадцать. Но они уже выписаны другим участкам.

— Половину можно передать в Елес. Я распоряжусь, чтобы вам отгрузили еще двадцать.

— Но на поселок еще нет проекта! — сказал Пивоваров. — Где пройдут улицы, где ставить дома?

— Так займитесь, потребуйте проект! Кого вы ждете? Тем более проект типовой, нужна лишь привязка. Может, мне пойти в институт, попросить ускорить выдачу чертежей по Елесу?

— Зачем же! Мы…

— Вот и занимайтесь! Я совершенно не понимаю вашей медлительности.

Сердито отер потное лицо. Пивоваров злил его упрямством.

— Так что же еще мешает, товарищ Кондрашов? Что надо сделать, чтобы сократить сроки работ? Только реально, без расчета на штурм.

— Я предлагаю несколько изменить проект сооружения водохранилищ. Существующий проект…

— Вы предлагаете или райком? — он уже слышал это от Жандарбекова.

— Мы вместе думали об этом.

— Вот как!.. Что же вы предлагаете?

— Давайте поднимемся к отводу, оттуда будет виднее.

— Давайте поднимемся, — согласился заместитель министра.

У отвода Пивоваров и Ильяс остановились немного в стороне от остальных. Пивоваров был рассержен и, слушая Ильяса, что-то коротко и резко говорил ему в ответ.

Жандарбеков позвал их.

Кондрашов развернул план, стал говорить.

Доказывая, он говорил горячее, громче, словно это было его последнее слово, после чего суд уйдет на совещание. Знает ли трест, что проект содержит недоработки? Конечно! Но почему-то никто не попытался изменить чертежи, внести исправления, построить дамбу экономнее и не менее капитально. Еще и сейчас есть время срочно вызвать сюда авторов проекта и произвести необходимый перерасчет. Почему не запроектировано асфальтовое покрытие дороги и тротуаров центра усадьбы, не намечено высадить ни одного дерева? Почему проектировщики решили возвести в центре поселка шесть двухэтажных многоквартирных домов, заранее лишая рабочих приусадебных участков и огородов? Почему на перешейке, окруженном с двух сторон водой, не разбить парк, не подготовить место для детской оздоровительной площадки, для пионерского лагеря? Разумеется, когда-то совхоз сделает это сам, но сделает наспех, кустарно, как придется!..

Этих «почему» набралось много. Среди них были и мелкие, устранить которые не представляло труда, но были и серьезные, от которых зависело будущее совхоза. Речь Кондрашова произвела впечатление. Выбрав момент, заместитель министра сказал:

— Все это обязательно напишите, чтобы не забыть.

— Почти все это есть в записке райкома партии на имя треста.

— У вас есть такая записка? — спросил он Пивоварова.

— Да, — хмуро ответил тот.

— Продолжайте, товарищ Кондрашов.

— Если мы изменим положение дамбы, мы выиграем год. Второй год мы выиграем благодаря тому, что начнем строительство усадьбы этим летом, будем вести его осенью, зимой и весной. Вместо шести лет, управимся за четыре. Конечно, при энергичной помощи треста, — взглянул на сердитое лицо Пивоварова.

— Это хорошо, если удастся закончить работы на два года раньше!

— И решать это надо не откладывая, — добавил Жандарбеков. Он больше всех был заинтересован в будущем Елеса и не скрывал радости, что заместитель министра и представитель обкома определенно будут на бюро обкома поддерживать райком партии.

— Что же, заглянем на раскопки? — спросил заместитель министра, давая понять, что пора возвращаться.

Он пошел впереди с Пивоваровым. За ним отправились остальные. Позади всех оказался Ильяс. Подождал, пока Кондрашов сложил план, молча зашагал рядом. Но не выдержал, заговорил:

— Ты понимаешь, что все это значит?

— Все это должен был делать трест! — ответил Кондрашов. — Но трест молчал. Собственно, что тебя беспокоит? Все правильно!

— Лично я не думал, что ты заваришь такую кашу. Имей в виду, ни о каком увольнении из Елеса теперь не может быть и речи. Придется работать, мой дорогой. И работать с нагрузкой!

На могильниках долго не задержались, нечего было еще смотреть, только горы отрытой земли, пыль, солнечный зной. Никого не заинтересовал всерьез отрытый угол городища со стороны правого водохранилища. Скорее ради приличия, чем из интереса к прошлому, заместитель министра спросил, к какому веку относятся захоронения, но Капитолина Михайловна этого сказать не могла, она еще не добралась до находок, чтобы что-либо утверждать, хотя бы предположительно.

Было три часа, когда они вернулись к машинам. Заместитель министра хотел, чтобы Кондрашов поехал с ними, отдохнул бы дома, а утром пришел в трест: все, что здесь говорилось, представлялось ему очень важным. Он похвалил Кондрашова: при таком