Тепло родных степей - Рамазан Шайхулов

Да, много для этого разрыва, его отстранения сделала в свое время Зара. С тех пор как не стало отца и семья осталась без кормильца, она, чтобы не отрывать от своей семьи, не помогать им, исподволь, умно и хитро начала эту черную работу. Умела она пускать в ход все женское коварство – в постели была ненасытной и страстной. Когда они еще только поженились и жили в лесу в доме отца, где все комнаты были перегорожены лишь досками и все хорошо прослушивалось, Мурат краснел и бледнел от ее вскриков и стонов, зажимал ей рот. Но Заре-эгоистке было все равно, что подумают о них домашние. Ей было хорошо, и на все окружающее наплевать. Так и вела она себя во всей их жизни. Но и оторваться от нее, прекратить это он тоже не мог. Молодым был, ненасытным.

Страстно желая этих утех сама и этим его полностью к себе привязав, видя, что и муж жаждет этих шалостей, она стала этим нагло пользоваться. Потребует чего-либо от него, а он ни в какую, и все – и нет доступа к ней, закроется, замолчит, и на все его притязания лишь крепко сомкнет свои и так тонкие губы и одарит холодным, невидящим взглядом. Куда ему деваться? И так всю жизнь. До семьи ли матери было от всего этого – лишь бы жена была довольна. Все ее капризы приходилось терпеть и молча, скрипя зубами, выполнять. Хотя и скребли от этого на душе кошки…

С переездом в степной город еще все больше закрутилось, переплелось и усложнилось. Что греха таить – был Мурат неравнодушен к хорошеньким женщинам, умел их обаять. Его глаза при виде такой и по его внутреннему мужскому чутью – податливой загорались, излучали интерес, внимание и тепло. И ни одна женщина не могла устоять перед его чарами. Прознав про такие его похождения, Зара устраивала скандалы, писала жалобы в местком и партком, ставила преграды к его продвижению по карьерной лестнице. А ведь его – за прозорливый ум, за хорошее знание дела и умение руководить, ладить с людьми – прочили в директора всего рудоуправления. Но не сложилось, так и проработал он всю жизнь начальником цеха по ремонту техники всего предприятия. А жене, чтобы загладить конфликт и уговорить забрать заявление, каждый раз приходилось покупать дорогие подарки – золотые перстни, сережки, цепочки, шубы и шапки…

Работая в управлении КГБ бухгалтером, и она была небезгрешной, но, хитрая и коварная, свои проколы с любовниками умела обставлять так, что в конечном счете опять виноватым оказывался он – как же, ему можно, а ей нет! Она вынуждена так делать, он сам виноват!

Вот так и прошла вся жизнь. Семья матери была где-то в стороне, далеко, до них ли было. Живут себе и живут…

С Зарой они окончательно расстались перед свадьбой Наргизы. Хоть и был он против этого брака, против ее жениха – не казаха, но жизнь они начали достойную. Окончили институт, вдвоем, как могли, зарабатывали как художники-оформители, никому не кланялись. Назир добрался до должности декана, Наргиза, успешно поработав в общеобразовательной школе, перешла в школу искусств. Но почему Мурат вспомнил-то о Назире? Задав себе этот вопрос, он понял, что ревнует его к своей родне – его, зятя, родня приняла как своего, а Мурат стоит в стороне. Почему так получилось?

В это время Зара, уже прикованная к постели, лежала одна в трехкомнатной квартире. Старший сын служил в армии, младший еще учился в школе. После развода с Муратом она быстро сдала. Этот развод отнял у нее все силы. Мурат в это время хоть и жил дома, но давно свободное время проводил с молодой женщиной и на Зару не обращал никакого внимания. Она же все остервенело, иступленно жаждала его ласк, да так, что однажды из-за ее буйства он был вынужден вызвать скорую помощь. Ее увезли в психиатрическую больницу. После того Зара еще больше сдала, обострились все болезни, отказали ноги…

Теперь ей оставалось только вспоминать свое блистательное прошлое. Вспомнила она, как перед Новым годом руководство областного КГБ вызвали в Алма-Ату для подведения итогов года и встречи праздника. Зара успешно сдала все отчеты и с особенной тщательностью стала готовиться к банкету в горах, в доме отдыха КГБ республики. Она хорошо знала этот дом и все заранее распланировала.

Больше часа Зара провела у парикмахера, потом долго красилась в своем номере. Надела яркое платье с глубоким декольте и большим разрезом на подоле спереди. К началу банкета специально опоздала. Все жилые номера были на втором этаже, в банкетный зал на первый этаж вела широкая лестница. Зара вышла и долго ждала, когда шеф закончит свой новогодний тост. Он-то и был объектом ее охоты. Красивый, спортивный, поджарый и, по разговорам, уж очень любвеобильный генерал. О его похождениях, о его допросах женщин с «неправильными» идеологическими воззрениями ходили легенды. И Зара жаждала его, мечтала оказаться с ним в роли допрашиваемой в темной камере… Хотелось отодвинуть в сторону его толстую, некрасивую, но амбициозную жену.

И вот, когда он завершил тост и все, зааплодировав, выпили, она картинно вышла на лестницу, стала медленно спускаться. Лестница вела прямиком к длинному столу, взгляды всех офицеров обратились к Заре. Она останавливалась, одаривала всех таинственной и обворожительной улыбкой. Нарочито распахивала низ платья, обнажая в разрезе свои голые ножки… Эффект был потрясающим. Все молодые офицеры вскочили со своих мест, бросились к ней, на руках пронесли ее до стола. А она смотрела только на него. Но хваткая жена ни на секунду не оставляла шефа, и Зара с досадой видела, что и он смотрит на жену. План ее не выгорел, от досады она перепила. Утром в номере проснулась в объятиях молодого капитана…

Какой она тогда была обворожительной для мужчин, но холодной и неприступной для толпы, особенно для родственников Мурата.

Когда она уже осталась одна, болела и еле ходила, неожиданно стала вхожей в дом Наргизы-педагога и Назира.

Появление Наргизы в халате и домашних тапочках на привокзальной площади поразило Зару. Глаза Наргизы горели. Она искренне обняла Зару, стала звать на чай. Давно она уже не была ни у кого в гостях, все дни и ночи коротала одна. Поэтому с радостью приняла приглашение.

Семья Наргизы пока жила скромно в однокомнатной квартире. Старшая дочь ходила в садик, недавно родившаяся младшая была еще в люльке. Помогала им