Московский вальс - Мария Метлицкая

из благополучной сытой страны. Я всегда удивлялся, когда вас, иностранцев, – таких необстрелянных, таких непривычных к трудностям, – родня засылала в Советский Союз. Все думал: у вас что, нет высших учебных? Особенно девочек мне было жалко. Из комфорта – и в нашу общагу? Это большое, надо сказать, испытание. Ты не Маринка из северного поселка и не Танька из-за Урала. Но, странное дело, – вы быстро осваивались, приспосабливались и отлично вливались в нашу нелегкую жизнь! И вам эта жизнь очень нравилась, правда? Нет, кто-то ныл, не выдерживал, уезжал. Но многим нравилось здесь, в совке. Здесь было то, чего не было дома. Свобода, что ли? Не знаю. И ты быстро привыкла. Но ты же не парижанка, верно? Да и не было здесь парижан.

Алена почувствовала, что он улыбнулся.

– Для таких, как твоя Марина, Москва была Эверестом, несбыточной мечтой. Москва! Столица нашей родины. Но и тебе она нравилась, правда? Но вы были из соцлагеря, это дело упрощало. А для наших друзей, – он иронично хмыкнул, – из стран третьего мира – здесь было Эльдорадо.

Левка ненадолго замолчал.

– Как я узнал, говоришь? Ну а как ты, Аленький, думаешь? Кто это придумал, кто финансировал, кто рассчитывал на то, что ты приедешь?

– Шутишь? – недоверчиво усмехнулась она. – Прямо так и знал, что я приеду? Да я и не собиралась. Муж уговорил. Дочка. Он столько рассказывал ей про Москву, что она заранее была очарована. А я не хотела, вообще не хотела. Видишь ли, мои самые лучшие воспоминания были стерты, уничтожены, сожжены после последних событий. После твоего поведения. После этого «Передайте Ковачовой».

Громко сглотнув, Алена замолчала.

– Так что не ври, что был уверен. Кто ты, Лев Царев? И чего я не знаю?

И Алена стала слушать затянувшееся молчание.

Снова щелкнула зажигалка, Левка глубоко затянулся и наконец ответил:

– Я, Алена, не из тех, кто сидит в президиуме и демонстрирует костюмы от «Брунелло Кучинелли» и туфли от «Сантони». Мне на это, прости, насрать. Я с удовольствием хожу в старых джинсах и кроссовках. Когда надо, мне есть что надеть.

Он коротко хохотнул.

– Не хуже, чем у тех, кто этими костюмами страшно гордится. И машины у меня есть, и все остальное. И имя в известных кругах. Но у меня нет, увы, важной должности, и в списках «Форбс» я не значусь, мне это не нужно.

– Ну да, а главное – скромность, – усмехнулась Алена. – Это я поняла.

– Как хочешь это называй. Можно и так. Мне это не нужно, лишние хлопоты. А что до понтов… Ты помнишь это слово? Еще в юности я изжил эту слабость. Тюрьма научила – и умные люди. Сиди тихо и делай свое дело. А как это назвать – да какая разница? Ну, поняла? – спросил он и снова затянулся сигаретой.

– Пытаюсь, – вздохнула Алена. – Ты что-то типа теневого босса теневой экономики, так?

Усмехнувшись, он ответил:

– Скажем, человек с большими возможностями. Тот, кого боятся и уважают, так понятнее? Поэтому я и придумал всю эту фигню. То есть придумал не я, я допридумал. Встречи эти случаются примерно раз в пять-шесть лет, и, если добавить бонус в виде оплаты билетов и половину стоимости хорошего отеля, плюс билеты в театры – в «Современник», «Ленком», в Оружейную и Грановитую палаты, то вы, иностранцы (большие, заметь, любители халявы и скидок, бонусов и привилегий), подпишитесь на это легко и с удовольствием. Без обид. Я не прав?

– Обобщаешь, – ответила Алена. – Хотя в целом… И что, ты, великий и могучий, следил за нашими действиями?

– Ну, не я. Мои люди, – скромно ответил Лев.

– Я не собиралась лететь, – сказала Алена. – Меня уговорили.

– Но ты прилетела, – констатировал он. – Это и было моей целью.

– Странное чувство, – сказала Алена, – и малоприятное. Знать, что за тобой следили.

– Не преувеличивай, – хмыкнул Царев. – Мы отслеживали, а не следили. Подтвердили ли вы приезд, сколько взяли билетов. Кстати, вы всем довольны? Отелем, сервисом? Я хотел организовать машину с водителем, но подумал, что это будет слишком навязчиво. Тем более что с такси проблем нет.

– Спасибо, – сухо сказала она. – Все отлично. На высшем, так сказать, уровне. Можешь не волноваться.

– А я не волнуюсь, – рассмеялся он. – Я знаю своих сотрудников. Я в них уверен. Кстати, билеты в Большой лежат на ресепшен. Балет. Мне показалось, балет интереснее оперы. Или хочешь на оперу?

– Спасибо, – повторила она, – большое спасибо. Все отлично, балет лучше оперы, по крайней мере для девочки.

– У тебя есть какие-то просьбы? – осторожно спросил он. – Любые, ты не стесняйся.

– Какие просьбы, о чем ты! – возмутилась она. – Разве я из тех, кто по просьбам?

– Я тоже не из тех, – вздохнул Левка. – Но у меня просьба есть.

Кажется, Алена понимала, что это за просьба.

– Ты хочешь увидеться с дочерью? – хрипло спросила она.

Помолчали.

– Кстати, а почему ты не пришел на вечер? – прервала молчание Алена.

– Я там был, – усмехнулся он. – Только в костюме человека-невидимки.

– Вот как… То есть ты нас видел, а мы тебя нет?

– Угу, – развеселился он. – Именно так… И да, мы не закончили с просьбой.

– Нет, Лева. Нет, – быстро ответила Алена. – Это невозможно. Ты должен меня понять и принять это за непреложную данность. Элишка обожает отца. Если она узнает правду… Тебе же не безразличны ее чувства?

– Я не прошу представления. Я – твой старый знакомый, друг юности, коллега. И я пригласил вас на ужин. Тебя, ее и твоего мужа. Такой вариант тебя устраивает?

Она тяжело вздохнула.

– Нет, Лева. Совсем не устраивает. А ты подумал о моем муже?

– Приходите без мужа, вдвоем, – раздраженно ответил он. – Что в этом такого?

Алена почувствовала, что ее трясет. Дрожат ноги, мелко трясутся руки. Лоб покрывается холодной испариной. А главное – силы. В один миг они покинули ее, в одну секунду. Она поняла, что не сможет встать, дойти до туалета, налить воды.

– Прошу тебя, – зашептала она. – Нет: умоляю. Не дай мне пожалеть о том, что мы приехали. Я тебя не о многом просила, Левка! А сейчас очень прошу! Не унижай меня, умоляю! Я больна, я валяюсь, как тряпка. Я просто не поднимусь, понимаешь? Не умоюсь, не оденусь, не дойду. Прошу тебя… Все было прекрасно! И еще билеты в Большой! Элишка мечтала увидеть Большой! Но только… – Она почувствовала, что начала задыхаться. – Только не это, я тебя очень прошу!

– Господи, Аленький! Да успокойся! Не нервничай, слышишь? Да неужели я пойду против тебя, наврежу дочери? Да если бы я хотел!.. Ты понимаешь, что долететь