Энн из Зеленых Мезонинов - Люси Мод Монтгомери

Энн испуганно воскликнула и замолчала. Ей казалось, что она не способна издать ни звука. Но через мгновение храбро, хоть и с дрожью в голосе, сказала:

– Марилла, не думайте об этом. Он дал нам надежду. Если вы будете беречь себя, то не лишитесь зрения, а если его очки исцелят ваши головные боли, то это будет просто прекрасно.

– Надеждой я бы это не назвала, – горько сказала Марилла. – Как мне жить, если я не могу ни читать, ни шить, ни другими делами заниматься? Это всё равно что ослепнуть… или даже умереть. И как я могу сдержать слёзы, когда мне одиноко? Ладно, нет толку говорить об этом. Налей мне чаю, пожалуйста. Я совсем без сил. Только никому не рассказывай. Не хочу, чтобы ко мне начали ходить с расспросами и сожалениями.

Когда Марилла поела, Энн уговорила её лечь в постель. Сама она пошла к себе в комнату, села в темноте у окна и с тяжёлым сердцем заплакала. Как же всё переменилось с того вечера, когда она только вернулась из города домой! Тогда она была полна надежд и радости, а многообещающее будущее виделось в розовом свете. С тех пор словно прошли годы. И всё же спать Энн легла с улыбкой на губах и спокойным сердцем. Она смело взглянула в лицо долгу и признала в нём друга, каким и становится долг, если мы встречаем его с открытым сердцем.

Через несколько дней к ним пришёл мужчина, который, если Энн правильно помнила, был мистером Сэдлером из Кармоди. Поговорив с ним во дворе, Марилла медленно вернулась в дом с мрачным выражением лица. Энн гадала: о чём же был разговор?

– Зачем приходил мистер Сэдлер?

Марилла села у окна и взглянула на Энн. Вопреки запрету окулиста, в её глазах стояли слёзы, и голос сорвался, когда она сказала:

– Он узнал, что я собираюсь продать Зелёные Мезонины, и хочет их купить.

– Купить?! Зелёные Мезонины? – Энн подумала, что ослышалась. – Марилла, вы же не собираетесь и правда их продать?

– Энн, я не знаю, что мне ещё остаётся. Я всё обдумала. Будь мои глаза в порядке, я бы осталась здесь и как-никак управлялась с хозяйством, наняв хорошего работника. Но всё сложилось иначе. Я могу ослепнуть, да и в любом случае я уже не в силах вести хозяйство. Ох, никогда не думала, что доживу до того дня, когда мне придётся продавать свой дом. Но если его не продать сейчас, то со временем всё придёт в упадок и уже никто его покупать не захочет. В банке были все наши сбережения, до последнего цента. К тому же остались долги по векселям, которые Мэттью выдал прошлой осенью. Миссис Линд советует мне продать ферму и где-нибудь поселиться. Может, у неё. Много за ферму не выручишь: она маленькая, постройки старые. Но мне на жизнь, думаю, хватит. Я так рада, что у тебя есть стипендия. Только жаль, что тебе некуда будет приехать на каникулы, но, думаю, ты как-нибудь справишься.

Марилла не выдержала и горько заплакала.

– Не продавайте Зелёные Мезонины, – твёрдо сказала Энн.

– Ах, Энн, у меня нет другого выхода! Ты сама всё видишь. Я не могу остаться здесь одна. Я сойду с ума от забот и одиночества. И ослепну. Я точно знаю, что тогда ослепну.

– Вы будете не одна. Я останусь с вами. Я не поеду в университет.

– Не поедешь в университет! – Марилла отняла руки от заплаканного лица и посмотрела на Энн. – Как это?

– Да, не поеду. Я откажусь от стипендии. Я всё решила тем вечером, когда вы вернулись из города. Неужели вы думаете, что я смогла бы оставить вас одну в беде? И это после всего, что вы для меня сделали? Я всё продумала. Позвольте поведать вам. Мистер Барри хочет арендовать ферму на весь следующий год. Так что с этим хлопот не будет. А я пойду преподавать. Я подала заявление на работу в нашу школу, но вряд ли получу это место, потому что его уже пообещали Гилберту Блайту. Но я ещё могу получить место в Кармоди – это мне мистер Блэр сказал вчера в магазине. Конечно, в Эвонли работать было бы удобнее, но пока стоит хорошая погода, я могу жить дома и каждый день ездить в Кармоди, а зимой буду приезжать на выходные. Будем держать для этого лошадь. Я всё продумала, Марилла. Я стану вам читать и буду вас всячески развлекать. Вам не придётся скучать и грустить в одиночестве. Мы с вами будем счастливо и весело жить вдвоём.

Марилла слушала как во сне.

– Ах, Энн, думаю, мне и правда было бы легче, если бы ты осталась со мной. Но я не хочу, чтобы ты шла на такие жертвы ради меня. Это было бы ужасно.

– Глупости! – весело рассмеялась Энн. – Какая там жертва! Ужаснее всего было бы потерять Зелёные Мезонины. Ничто не могло бы ранить меня сильнее. Мы должны сохранить наш милый старый дом. Я уже всё решила. Я не поеду в университет и останусь здесь преподавать. За меня не волнуйтесь.

– Но как же твои стремления… и…

– Стремления никуда не делись. Просто теперь я стремлюсь к другому. Я стану хорошей учительницей и помогу сохранить ваше зрение. Кроме того, я намерена учиться самостоятельно и пройду небольшой университетский курс. Ах, Марилла, у меня столько планов! Я обдумывала их целую неделю. Я посвящу себя жизни здесь без остатка и верю, что она щедро меня вознаградит. После выпуска из академии будущее простиралось передо мной прямой дорогой. Мне казалось, что я вижу её на много миль вперёд. А теперь дорога просто повернула. Не знаю, что ждёт меня за поворотом, но буду верить, что только хорошее. Есть в этом повороте своё очарование. Интересно, что на этой дороге встретится дальше: какое буйство и великолепие зелени, какая пёстрая игра света и теней, какие пейзажи и красоты, какие холмы и низины.

– Но как я могу позволить тебе отказаться от стипендии?

– А как вы можете мне помешать? Мне шестнадцать с половиной лет, и я «упряма как осел», как однажды сказала миссис Линд, – рассмеялась Энн. – Марилла, только не надо меня жалеть. Не люблю, когда меня жалеют, к тому же нет в этом нужды. Я всем сердцем рада тому, что останусь в милых Зелёных Мезонинах. Никто не полюбит их так, как мы с вами, а значит, мы не можем их продать.

– Милая моя девочка! – Марилла сдалась. – Ты словно заново вдохнула в меня жизнь.