Полынная горечь чужбины - Елена Пустовойтова

Матрацы в Австралии выбрасывают на улицу часто. И даже очень хорошие. Такие в России не валялись бы, им бы место и в доме нашли. А здесь мокнут обочь дорог, особенно в районах, населенных арабами. Или те часто переезжают, или мебель часто меняют, непонятно. Иные, видно, валяются годами — даже пружины ржавые повылезают и травой зарастут. Но это все в непрестижных районах. В престижных люди выставляют на улицу все, что им не надо, в определенные дни, и специальные машины все выставленное забирают, перерабатывая тут же в длинной своей утробе в труху. А пока машина не приехала, всякий может понравившееся себе забрать. Ольге как-то понравился диван — взяла бы и утащила к себе, на полу устала жить. Да одной никак не утащить.

У Максима талант к языкам. В группе самый способный, даже учителей удивляет. Они ему и документы на сдачу экзаменов для визы оформлять помогают. В гостях у Олега встретилась с ним Ольга. На барбекю.

Одичала Ольга, истосковалась по разговорам и по тому, что тебя кто-то может понять. Даже по самому пустяшному, ничего не значащему разговору истосковалась. То чувство, что испытывала она внутри себя, пытаясь говорить слова на английском, делало эти слова ненастоящими. И мысли, которые она старалась выразить этими ненастоящими словами, становились смешны. Да какие там мысли! Счастье — просто сказать короткое предложение, что тебе нужно, и чтобы тебя поняли. Куда там — прошения писать, хоть бы как-нибудь калякать.

На память приходило давно прочитанное, как старый кореец на русском базаре продавал снулую рыбу и живую. «Почем, — спрашивают, — дед, у тебя рыба?» Отвечает:

— Шевели, шевели, три рубли.

Это значит живая.

— Не шевели — что значит снулая — один.

А дожить еще нужно Ольге до того, чтобы «шевели» к месту сказать. А Максим так запросто рот открывал, что для русского, что для английского, даже завидно становилось.

Зубрить, конечно, зубрила, однако урывками — не в колледже училась. Приползет в пустой угол полуживая уже утром, спит не спит, а день промается. И состирнуть футболки для рабочей ночи тоже надо, и выйти хоть за той же бутылкой молока. А чтобы выйти, пройтись, особенно не тянуло — по улицам никто не ходит. Пустыми стоят даже детские площадки. Все, как вымершее. Машины лишь по улицам снуют. Если бы ближе к океану жить, то там гулять интересно. Но не для иммигранта те места, а всякий раз туда не наездишься.

Тоска заела, хоть волком вой. Когда только-только приехала, еще видела какие-то красоты вокруг, а сейчас, как та свинья, которая только в землю и может смотреть: головы от проблем не поднять, не оглядеться. Разве что из окна электрички, когда добиралась к супругам, и полюбовалась на громадные все в цветах деревья. Красиво цветут. И птиц много. Особенно попугаев белых с желтым хохолком на голове — какаду называются. Сидят на деревьях гирляндами, а полетят — огромные, как курицы, и орут как резаные, во все горло.

Сплошная экзотика.

Барбекю — жаровня, которую в Австралии имеет всякий — от дешевенькой до тысячедолларовой со всевозможными приспособлениями. Кто на газе, кто на угольях ее разжигает и жарит на ней на свежем воздухе, иногда и прямо на балконах, все, что пожелает, — от рыбы и креветок до сосисок и куска мяса. Барбекю не просто пища, а национальная еда, общелюбимая и почитаемая.

И правда. На свежем воздухе да сголодавшись как следует и австралийскую сосиску, вкус которой соусом добавляют, с удовольствием съесть можно, а уж кусок мяса или креветки, томленые в маринаде, и подавно.

Ольгу как будто силы оставили. Сидела, смотрела по сторонам и улыбалась. Так хорошо ей было оттого, что она теперь не одна, что уже не так страшно жить. А в гости приехать — вообще счастье.

Все из собравшихся, кроме Ольги, могли уже ориентироваться в новой жизни. И всякий делился с ней своим личным опытом и историями из чужой жизни. И про компании, что на работу девушек набирают и сдают их в публичные дома, и о тех, кто сам добровольно туда идет, и кто к жениху едет лет на сорок себя старше, списавшись с ним из России…

Одного русского парня акула съела, одну русскую старый муж задушил, его по телевизору показывали, а он всем свои израненные руки — когда душил свою двадцатилетнюю жену, она его поранила, и ему очень хотелось, чтобы эти раны всех разжалобили…

У кого готовый, с института, язык — тому легче. Но все равно все сначала только выживают, и кто как может. Парни тоже женятся на ком угодно, чтобы только визу раздобыть…

Хорошо тому, кто пробредет через это болото, не окунувшись в него с головой. А если по горлышко — везунчик. Но и, конечно, случаи бывают. Вот семья за женщиной смотрела, она им и дом отписала. А одна девица здесь по студенческой прикатила, так разжалобила старика страшной российской действительностью, что он ее мамашу выписал и женился на ней, фиктивно. А эта матушка совсем не фиктивно все его имущество собирается к рукам прибрать и так его замучила, что он кричит теперь: «Bloody russian»[40]…

Всего здесь много, всего вдоволь, от смешного до ужасного, что на хорошем базаре.

Максим легче всех начал. Бабушкина квартира помогла. Заплатил восемь американских тысяч еще в Москве и прибыл сюда на курсы. На девять месяцев. В пиццерии у итальянца по вечерам работает. Как и везде, работает за четверых, а получает за одного. Молодой да сильный, почти не устает. Голову держит высоко и метит далеко. Ждет жену с дочкой. Для дочки тоже матрац на улице подобрал и целый угол мягких игрушек приготовил. Их тоже в избытке выбрасывают. Иногда такие новые, что и стирать не надо.

Ольге посоветовал оплатить девять месяцев курсов, как срок гостевой визы будет заканчиваться; учиться и работать. Правда, редко кто со знанием языка с этих курсов уходит, другой здесь принцип обучения, все больше в игры играют, но это хороший шанс продлить время законного проживания.

Марина с Олегом приехали туристами, виза — их заветная мечта. Работают и на балы ходят, когда их жена иммиграционного агента устраивает. Дорого. За вход пятьдесят пять долларов с человека, но боязно не прийти — вдруг тогда специально дело испортят или затянут. Здесь тоже не новость, чтобы своим салом да и по мурсалам…