Хроники странствий петербургского художника - Наталья Александровна Веселова

значимости для страны и его самого. В конечном счете это вызывало горячую ответную реакцию у людей, а не только у наших заказчиков. Да и заказчиком, по большому счёту, был все тот же народ. Но каждый раз мы стремились к этому идеалу в своей работе, одновременно учась друг у друга, что было немаловажным. А с Баранцевым мне работалось хорошо, как ни с кем другим. После него я не мог себе представить никого на его месте…

С пронзительным свистящим реактивным ревом «Ту-104» взлетел в ночное небо, унося меня в родной Питер. Странное чувство охватило меня, будто я прощаюсь с моим другом надолго, и больно резануло сомненье, правильно ли я поступил, не оставшись с ним на день-другой, чтобы сделать ему приятное, побывав в его родном городе? Уж если опаздывать, так вместе… Мог ли я предположить тогда, что уже никогда при его жизни не смогу этого сделать?! А ведь он столько раз приглашал, а я всякий раз находил причины, чтобы отказаться…

Весть о смерти Виталия. Я лечу в Омск…

В 1973 году я успешно окончил Академию художеств. Получил диплом темно-синего цвета с четверкой внутри и за подписью самого Ореста Верейского. Я хорошо помню это время, весь мой дипломный год был подернут легкой тревогой, рождавшей сложные чувства. Каждый, кто был допущен, понимал, что это конец огромного этапа жизни, что скоро мы оторвёмся от родного гнезда и начнётся новая, полностью самостоятельная жизнь, когда надо будет самому отвечать за каждый свой шаг. И потому надо сделать последнее усилие, мобилизоваться и достойно расстаться с Академией, бывшей для тебя домом долгие семь лет… Все мои мысли были нацелены на успешную защиту. Тема диплома была определена давно, ещё на пятом курсе. Две длительные поездки на Архангельский север, на суровый койдинский берег, к рыбакам-поморам, позволили мне собрать обширный рабочий материал, это были многочисленные натурные рисунки и акварели, которые оставалось перевести в материал.

Конец этого дипломного года связан с ещё одним обстоятельством, повлиявшим на всю мою последующую жизнь. Мой друг, Саня Рычков, с которым мы ездили по Дагестану, а, точнее, его невеста Людмила, которую он «привёз» из Сибири в Ленинград, познакомила меня со своей подругой, работавшей с ней в одной организации. Вообщем-то банальная история: я стал с ней встречаться в своей дипломной мастерской в Академии, что вскоре окончилось моей опрометчивой женитьбой сразу после окончания института. Случайный и необдуманный брак этот рассыпался уже через пару лет, но родившийся сын и процедура расставания отложилась во мне не самыми лучшими воспоминаниями жизни ввиду их откровенной горечи… Да и, как вскоре стало понятно, у жены была своя корыстная цель – мои весьма приличные доселе заработанные деньги и – никакой романтики. Ну, что же, то была моя ошибка, за легкомыслие надо платить… Мой печальный эксперимент полностью обнулил результаты моих прежних заработков… Понятно, что ввиду этих немаловажных и наложившихся одно на другое событий в моей жизни, в тот год о дальних и никаких других поездках не могло быть и речи.

Мой дорогой друг Виталька Баранцев, делая успехи в учебе, благополучно перешёл на третий курс, летом, после институтской учебной практики, как всегда, колеся по Сибири в поисках работы.

Дальнейшие годы понесли меня со скоростью транспортерной ленты в неведомую даль, ослепляя всполохами ярких, как бы предначертанных мне для испытаний событий. Частично я описал их в предыдущих главах большой истории моих странствий, где внимательный читатель может познакомиться с ними. Так промчались семь лет. Связь моя с Виталием на какое-то время прервалась, но пролетая или проезжая поездом Омск, я вспоминал моего друга.

Это была осень 1978 года. Мне стало известно, что среди бывших однокашников по Академии стали циркулировать непонятно откуда взявшиеся слухи, что Виталий Баранцев погиб. Это не умещалось у меня в голове, я какое-то время отказывался верить, отторгая эту страшную мысль как невозможную и кощунственную. Нет, такого не может быть в принципе! Недаром его назвали Виталием, Виталькой – т.е живой, витальный!!! Такое невозможно даже помыслить! Нет! И нет! Но ещё через несколько дней, встретив в Союзе художников Игоря Жмайлова, я услышал от него страшную весть, прозвучавшую как приговор Высшего Суда. Я остолбенел. Зная Игоря, я не мог более сомневаться в этом… Виталия нет в живых!.. Лучше бы мне этого не знать! Я проморгал это! Узнал об этом последним! Крыша у меня поехала… Я был уничтожен.... Все смерзлось в груди, весь мир предстал для меня в эти страшные дни ненужным и бессмысленным… Витальки нет в живых… Моего Витальки нет в живых! Все во мне подкосилось. Я вспоминал его добродушное лицо, его особую улыбку, раздвигавшую усы, его густой баритон… Его единодушную покорность, бесхитростность и преданность мне и нашему делу… Это было невозможно… Я осиротел… Хотелось закрыться, спрятаться от этого мира, уйти в затвор и отторгнуть его навсегда… Я вдруг с ужасом подумал, скорее, моментально понял, что уже не могу оставаться прежним, что жизнь моя разделилась, кто-то всемогущий своей мощной рукой провёл красную черту, и, повинуясь этой неведомой силе, мне надо заново научиться жить… Я был опустошён.

Спасибо Аиде, моей пассии и разумной грешнице, с которой я тогда жил… Если б не она… Чтобы привести в чувство, она буквально вытолкала меня в Омск. Привезла в аэропорт, купила букет белых гвоздик и затолкала в самолёт… И вот огромный полупустой лайнер взмывает в белую безбрежность осеннего неба и, сделав полукруг над огромным, похожим на ожившее кладбище Питером, берет курс на Омск…

Прощание

По совпадению, рейс оказался до Якутска с посадкой в Омске. Я узнал об этом, как только стал приходить в себя, готовясь к посадке. Вспомнилось, как 7 лет назад мы летели этим рейсом из Якутска после нашей Витимской робинзонады. Вот здесь, где я сейчас сижу один, сидел, мой друг, прикрыв веки… Так и вижу его смуглое лицо, не то печальное, не то задумчивое… И вот я лечу в его родной город, чтобы проститься с ним, прикоснуться и помолчать у его свежей могилы…

Был поздний вечер, когда самолёт приземлился в Омске. Сев в такси, назвал незнакомый мне адрес. Приехав в центр города к нужному дому и расплатившись, с налитым тяжестью телом и с пустой, как бы выкачанной головой, с трудом вылез на терпкий морозный воздух. Сделав глубокий вдох и собравшись с мыслями, шатаясь, двинулся