Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

пришли вскоре к монастырю Pа-чун, расположенному на вершине крутого холма; однако в монастырь нас впустили не сразу, так как сторожа не было, а воплощенный лама Ра-чун заперся в келье, где он исполнял некоторые обеты. Немного ниже монастыря нам показали пещеру, в которой жил в течение трех лет, трех месяцев и трех дней первый Ра-чун, величайший из учеников Миларапы[502].

После непродолжительного отдыха в монастыре мы отправились далее в деревню Ра-чун, расположенную у подножия холма; здесь, в доме одного старого приятеля нашего проводника Гопоня, мы нашли себе хорошее помещение для ночлега.

В прежние времена широкая долина р. Ярлуна или Гоньдан-танмэ была покрыта многочисленными густонаселенными деревнями, и это была самая богатая местность во всем Тибете. Но однажды снега, растаявшие на Ярлха-шампо, целыми потоками хлынули сюда и затопили на несколько дней всю равнину. Деревни были вконец разрушены, а все население погибло; когда же воды отхлынули, вся равнина оказалась покрытой песком. С течением времени страна вновь заселилась и теперь достигла даже известного благосостояния, но она уже никогда не могла прийти в прежнее цветущее состояние.

На следующий день мы перешли через северный склон гор Шэтаг, т. е. «Черный хрусталь» (Шэл-таг). Эти горы получили свое название от блестящих черных скал, которые видны вдоль дороги[503]. Через несколько миль мы пришли к большому кладбищу, примыкавшему к монастырю Ярлун-шэтаг. Здесь Пхурчун и Гопонь стали кататься по окровавленной скале, на которой разрубались тела умерших, причем произносили мантры. В этом монастыре живут 40 человек монахов и столько же монахинь[504]; дети их приготовляются к тому же роду занятий. Этот порядок санкционирован церковью ньинма, так как за отдаленностью этого монастыря ни один монах не соглашался жить без этой привилегии.

От монастыря дорожка шла по краю пропасти, и здесь мы миновали несколько маленьких келий, занятых отшельниками (цампа), которые, когда мы проходили мимо, протягивали к нам руки за подаянием через небольшое отверстие, сделанное в передней стене их келий. Некоторые из отшельников прожили здесь по пяти лет; немало было среди них и таких, которые дали обет молчания. Немного выше этого места, футов на 500 не доходя до вершины холма, находится келья Падма Сам-бхавы, около которой стоит часовня, называемая верхним лхакханом Шэтага. Сторож подвел нас к тяжелой двери, устроенной под огромной скалой; открыв эту дверь, мы вошли в пещеру, которую секта ньинма считает величайшею своею святыней. Здесь находится серебряная рака, в которой хранится серебряная статуя названного святого, представляющая его в виде 12-летнего мальчика. Перед статуей находится дощечка с кольцами, серьгами, бирюзою, кусочками янтаря, золотыми и серебряными монетами и тому подобными приношениями пилигримов.

Миновав Шэтаг, мы пришли в деревню Зэ-кхан шикха. Продолжая путь далее по отлогому скату, мы достигли известного храма Цаньдянь-ю лхакхан («храм сандалового дерева и бирюзы»). Говорят, что этот храм назван так потому, что его основатель, царь Срон-цань-гамбо, употреблял для постройки его только сандаловое дерево и что синие черепицы, которыми покрыт этот храм, были глазированы посредством растопленной бирюзы[505]. Архитектура храма – скорее китайская, но во всяком случае это одна из наиболее красивых построек, которые мне пришлось видеть в Тибете. Сюда ежемесячно приходят шесть монахов из Цэтана для совершения богослужения.

Немного западнее от этого святилища находится Лха-баб-ри, или «гора спуска царя» (или «бога» – лха может иметь оба эти значения), где впервые показался своему народу первый тибетский царь Някри-цаньпо[506]. На этом холме есть небольшое плато, называемое «Равниной царя», или Цань-тан (Btsan-tang), где был построен храм, называемый Цань-тан лха-кхан.

Ставка коменданта крепости Кхамба-цзон на морене выше горы Канчань-чжан

Оставив это интересное место, мы отправились далее по полям, которые теперь крестьяне пахали и орошали для осеннего посева. Через несколько часов мы прибыли к святилищу Гадань намчжял-лин, где Цонкхапа принял окончательные обеты монашества. Это красивое здание, расположенное среди небольшой рощи, через которую протекает ручей.

Отсюда мы пошли обратно в Цэтан, куда пришли в тот же день, вновь перейдя реку Ярлун-чу по длинному каменному мосту около монастыря Цэ-чог-па: здесь мы видели много монахов, купавшихся в реке.

Долина р. Ярлун, по-видимому, находится в цветущем состоянии; народ здесь спокойный и добродушный. Производительность почвы здесь гораздо больше, нежели в прочих частях Тибета; масло, мясо, растительное масло, ячмень, пшеница и топливо также встречаются в изобилии повсеместно.

10 ноября мы покинули Цэтан и отправились обратно в Ташилхуньпо.

Мы перешли вброд реку Ярлун; воды в ней было очень мало вследствие того, что почти всю воду отвели в каналы в верхнюю часть долины для орошения полей. Далее, миновав деревни Янта и Чжерпал, мы пришли к старому ярлунскому святилищу, называемому Часа лха-кхан, т. е. «храм отдыха птиц», так как большие стаи перелетных птиц[507] останавливаются здесь обыкновенно для отдыха во время своих переселений. Это святилище расположено на берегах р. Цан-по и представляет собою красивое здание, которое содержится в большом порядке; стены украшены прекрасными фресками; при храме находится большой двор. Статуя Будды Сакья, находящаяся в храме, сделана, как говорят, из смеси золота, серебра, меди и железа. Следуя далее вдоль берега р. Цан-по то по сыпучему песку, то по низеньким холмам, мы к вечеру пришли в уединенный и заброшенный поселок Чиньчо-лин, в котором все дома окружены низкими каменными стенами для защиты от песчаных заносов. Здесь мы остановились на ночь.

Когда на следующее утро мы отправились в путь, был густой туман – явление весьма редкое в этих местах. Мы позавтракали в маленькой рыбачьей деревне Дон-шо[508] и, пройдя около мили далее, вступили на прекрасно возделанную равнину, усеянную многочисленными деревнями и красивыми деревьями. Близ первой попавшейся нам деревни находится монастырь Чонду-чог[509]. К вечеру мы достигли известного ньинмаского монастыря Миньдол-лин[510], находящегося в небольшой лощинке, лежащей на западной стороне долины; немного ниже его расположена большая деревня, где нам удалось, хотя и не без затруднений, найти приют в доме одного зажиточного человека.

На следующий день мы посетили храм; он очень красив, но самый монастырь так и не был восстановлен после разграбления его джунгарами в XVII веке. Притом секта ньинма в настоящее время преследуется господствующей сектой гэлуг-па и далеко не пользуется прежним благосостоянием. Каменная кладка и вообще все работы по постройке и отделке здания выполнены замечательно чисто и аккуратно; двор правильно вымощен каменными плитами.

К югу от этого монастыря находится резиденция настоятеля, который всегда избирается из рода Тэрталинпа, так как эта должность наследственна в этом роде[511]. 12 ноября я покинул Миньдол-лин, вернулся к Цан-по и прибыл к вечеру в деревню