Поезда туда не идут - Фёдор Ермолаевич Чирва

— Доволен, в целом?

— Пока лишь все на бумаге, — усмехнулся Кондрашов.

— А ты злой! — воскликнул Ильяс. — Не отлучайся далеко, поедем в аэропорт провожать Алексея Алексеевича.

— Я пойду домой.

— Ни в коем разе! Команда свыше.

— Я обещал жене пойти в кино, понимаешь?

Пивоваров уже выходил из кабинета вместе с заместителем министра. Увидел Кондрашова и Ильяса, сказал:

— Ну, по коням!

— Да вот он упрямится! — ответил Ильяс.

— Он у нас гордый мужик, — дружелюбно рассмеялся Пивоваров. — А вообще побольше бы нам иметь Кондрашовых! Ругаться не люблю, но поспорить из-за дела полезно. Садитесь в мою машину, мы с Алексеем Алексеевичем поедем на обкомовской.

Пока проводили, доехали назад, пока Кондрашов дошел до дому, часовая стрелка пошла на одиннадцатый час.

— Я тебе несколько раз звонила, — встретила его Саша.

— Понимаешь, провожали заместителя министра.

— Без тебя не могли обойтись, да?

— Могли, думаю, но…

Конечно, в кино идти поздно. Днем так хотелось поговорить с женой, но теперь не знал, с чего начать. Саша сама выручила. Спросила:

— Так что с работой в тресте?

— Пока ничего не получается, — ответил он.

— Не берут?

— Отчего же? Несколько раз уже говорили.

— Значит, сам не идешь?

— Нет, другое. Сегодня было бюро обкома партии… мне сейчас не следует уходить с участка. Надо поработать.

— Не понимаю, при чем обком партии?

Пришлось кое-что рассказать ей. Но говорил он не совсем связно, перескакивая с одного на другое, и Саша заключила, что у него что-то не ладится.

— Ты бы приехала ко мне, посмотрела, — предложил он, чтобы не говорить ни о тресте, ни о делах на участке.

— Приеду, — пообещала она.

— Там у нас сейчас ведутся раскопки старых захоронений. Дама командует, кандидат наук.

— Ты помогаешь ей? — он не уловил в ее голосе легкой издевки.

— Да, курганы на территории стройки.

Вспомнив вчерашний разговор, спросил:

— Ну… как ты?

— Что?

— Уехал Макарьев?

— Откуда мне знать? — голос опять выдал ее настороженность, но он не заметил. — Может, и уехал.

— Да, в самом деле, — согласился Кондрашов.

— Не пора ли, Володя, спать? Завтра вставать на рассвете…

— Я в субботу постараюсь приехать. И два дня буду дома. Знаешь, устаю, с утра до ночи как проклятый… и жара дикая…

Разговора не получилось. И нужен ли он? — подумал Кондрашов. Еще жена подумает, что он стал ревнивым. Дело в совести.

В августе степь совсем омертвела. Солнце иссушило землю, ветры выдули запахи трав, голод угнал птиц в другие края, на поймы и в тугаи Сыр-Дарьи. Только черепахи шуршали в сухой траве, изредка неслышно проползали змеи. Даже сиреневые поселки по дороге к участку не выглядели так нарядно, как в мае, лежали задавленные зноем, пылью.

После дороги и участок показался вымершим. Ни души у палаток, ни шума машин, только куча пепла в стороне от стола, где по утрам и вечерам кипятили чай.

— Давай на дамбу, — сказал шоферу Кондрашов.

Но у створа попросил остановиться.

Вылез, после дороги нетвердо стал на землю.

Взошел на блок. Улыбнулся: затих Елес, наигрался. Вода совсем спала, словно русло опустилось вниз. Теперь до марта, до апреля, до весеннего паводка будет Елес послушным. Даст время половину дамбы доделать, шлюзы поставить. А потом пусть бунтует, сколь захочет! Собственно, бунтовать и не придется, вся вода пойдет на заполнение водохранилищ. Конец самодеятельности!

С блока увидел Кондрашов и бульдозеры и скреперы: над пятым пикетом тучей стояла пыль. К блоку подошла машина. Кондрашов прыгнул на подножку. Заглянул в открытое окно дверки:

— Здорово, Папин! Давай, давай, подъеду с тобой. Как дела?

— Как у негров в тропиках, — недовольно ответил Папин.

— На второй таскаете бетон?

— На третий пикет уже.

— Хорошо!.. Все здоровы? — радостнее настроение Кондрашова росло.

— А зачем болеть?

— Правильно! Ничего там еще не выкопали? — показал на курганы.

— Что-то нашли.

— Хорошо! Рассказывала Капитолина Михайловна, что нашли?

Самосвал сошел с утрамбованной дороги по дамбе, колеса на четверть погрузились в пыль. Папин что-то ответил, но Кондрашов не разобрал. Соскочил с подножки, пошел к рабочим. Папин развернул машину, подал назад, воздух тормозов поднял облако пыли. Окутанный этой пылью, Кондрашов прикрыл рот ладонью. Да это не спасло. Когда спустился по откосу к рабочим, белая рубашка стала серой.

Он снова был среди своих, на Елесе, он вернулся победителем, вернулся, неся Елесу новую жизнь, более напряженную и радостную, чем она была до сих пор. Разве не радуется конструктор, когда в его голове рождается замысел новой машины? Или художник, работающий над любимым полотном, или ювелир, создающий из металла живой цветок? Елесский совхоз тоже будет цветком среди степи!

— Здравствуйте, товарищи! — крикнул он, выходя из пыли.

— О-о-о! С приездом! — донеслось в ответ.

— Здравствуйте, Владимир Борисович!..

— Ребята, начальник вернулся!..

Папин стал вываливать бетон. Кондрашова окружили, засыпали вопросами:

— Как там город, на месте?

— Столичные? Давайте закурим!

— Что зимой, лапу сосать?

— Премии не предвидится, Владимир Борисович?..

Тут же и новость:

— Князя нашли! Может, и царя.

И наперебой, опережая друг друга:

— Просто диво! Раскопали его…

— Во всем вооружении…

— Саке наткнулся первым, сегодня вечером поднимать будем.

— Вас ждали, чтобы показать…

Кондрашов коротко ответил, что за прошлые месяцы все получат премию, зимой стройка не прекратится, а остальное расскажет вечером, после работы.

Подойдя к курганам, остановился. Развороченные машинами и лопатами, курганы лежали словно после недавнего тяжелого боя. Тонкий хлыст смерча ворошил обочь сухую траву, палило солнце, над водой в котловине кричали птицы.

— Владимир Борисович — донесся радостный голос Капитолины Михайловны. — Вы ли это? Идите скорее сюда!

Она выскочила из раскопанного второго могильника, счастливая, возбужденная. Схватила его руки:

— Не уволились? — это для нее было важнее всего.

— Нет, — рассмеялся Кондрашов.

— Какой же вы молодец!.. А у нас тут интереснейшие находки! Первый могильник оказался разграбленным. Да, да! Давно, где-то вскоре после захоронения. Сделан подкоп, и все украдено. Зато второй сохранился отличнейшим образом. Совершенно целый скелет воина, посуда, оружие, бараньи кости! Идемте, я покажу вам, — потащила к разрытой земле. — Представляете, это клад! Это бог знает что! Такое счастье бывает редко!.. Вот сюда забирайтесь, Владимир Борисович… так, осторожно… Смотрите! — и умолкла, стараясь не упустить, какое впечатление произведет на него раскопка.

Ему никогда не приходилось видеть работу археологов, потому смутно представлял, как может выглядеть старое захоронение. То, что он увидел, было удивительным. Археологи раскопали яму, убрали всю землю, и на глубине метра в два открылся подкоп, большая ниша, в которой свободно лежал скелет человека, во весь рост. Рядом с ним покоилась куча костей, у изголовья и в ногах какие-то предметы.

Был полдень, солнце стояло в