Дедушка влюбился - Юрий Михайлович Поляков

Хорошо-о! Эх, где наша не пропадала, все равно свидание сорвалось, я захрустел чесночным сухариком. Бедная Слава! «Прощай, и если навсегда, то навсегда прощай!» А еще сегодня, судя по всему, я навек потерял альтистку Данилову, милую интеллигентную женщину, умевшую управляться не только со смычком. О Птице-Говорун «сожалений горьких нет», хотя она помогла бы мне избавиться от навязчивого зова алтайских трав. Вообще-то, по уму, к каждому афродизиаку следует прилагать антидот. В самом деле, половая жизнь – сфера тонкая, изменчивая, чреватая фрустрациями и внезапными обломами, как сегодня…

С тяжелым подносом в руках к соседнему столу прошла Лара, на ходу холодно мне улыбнулась, а на обратном пути метнула тарелку с моим заказом:

– Ваши кольца.

– О, теперь я «Властелин колец»!

– Рулька готовится, – с легка потеплела она. – Менеджер не возражает против чехони.

– Спасибо, голубушка! Знаете, хорошо бы еще одну… – я приподнял полупустую кружку: на «Русскую идею» бородинское легло идеально, обволакивая душу покоем.

– Сейчас принесу.

– Вам никто не говорил, что вы точь-в-точь пастернаковская Лара? – с просил я, готовясь кратко, но емко объяснить официантке, кто есть упомянутая мной дама, с чем ее едят, и даже собирался напеть нежную тему из американской экранизации нобелевского занудства.

– Я? Разве я похожа на эту озабоченную истеричку? – удивилась она, глянула на меня нефритовыми глазами, поправила медный пучок на голове и ушла своей фирменной походкой «Nevermore!».

«А ведь рыженькой у меня никогда еще не было…» – подумал я.

Редкий мужчина сознается, но все мы, убогие эректилоиды, оценив прическу незнакомки, невольно гадаем, каков цвет ее растительности, невидимой под одеждой. Бывают очень пикантные несовпадения, особенно если дама пользуется красящими веществами. Знаю-знаю, пошло, недостойно, омерзительно, но это так, и ничего тут не поделаешь. Как там у голимого эротомана Котомкина?

Я скучаю за Алёной,

Вдруг уехавшей за Одер.

Где очей огонь зеленый,

Пламень рыжий между бедер?!

Кот, кстати, утверждает, что женщины страдают другим видом любопытства: оценив внешность понравившегося самца, они непременно прикидывают, какого размера у него детородный орган. Не верю, не верю! Мой друг, как всегда, преувеличивает. Слабый пол благороднее, тоньше и деликатнее нас, паскудников…

59. Экскурсия в (коммунизм

Но вернемся, однако, в то знойное лето…

«Вот так, наверное, будет выглядеть коллективный отдых при коммунизме», – думал я, рассекая теплую цветущую воду.

В детстве мы ездили с Маросейки 22-м троллейбусом в Измайлово на Оленьи пруды. Там, ныряя с глинистого замусоренного берега, можно было порезать ногу о бутылку, разбитую пьянчугами, или с разбега въехать головой в корягу, и поминай как звали… Но переселившись в Орехово-Кокосово, мы окунались в Борисовских прудах, раскинувшихся по обе стороны Каширского шоссе. Шесть остановок на 148-м автобусе. Потом туда из канализации прорвалась какая-то жуткая дрянь вроде холеры, воду спустили, долго чистили дно, однако в конце концов так и не разрешили там купаться, и песочный пляж был пуст, как моя душа после очередного исчезновения Парфеновой. А тут, в «Светлых далях», все для блага человека!

Наплававшись, я устроился на лежаке и стал грезить о Миле, но вскоре мне пришлось спешно перевернуться на живот: моя мечтательность стала чересчур заметна со стороны из-за эластичности плавок. Мне удалось несколько раз освежиться и даже подремать, когда наконец появилась Инна. – Чего так долго?

– Привереды попались, – объяснила она, раздеваясь. – Дети с шилом в заднице, головой все время вертят. Жена сама не знает чего хочет. Хозяин просто достал, все объяснял мне, что пробор у ответственного работника должен быть прямым, как путь к цели. А потом ущипнул за… Неважно…

– Да ты что! – воскликнул я, впервые за время нашего знакомства увидев Инну в купальнике.

Конечно, до античной Парфеноновой ей далековато, но посмотреть есть на что: фигурой Стригунья напоминала комсомолку-спортсменку-отличницу Варлей из «Кавказской пленницы», сходство усиливал такой же, как у актрисы, цельный черно-белый купальник в обтяжку. Я вдруг подумал, что по уши втюриться в Абросимову, пожалуй, лучший выход из той мучительной тягомотины, в которую превратился роман с однокурсницей. Недаром же говорят: клин клином вышибают. Но в том-то и дело, что любовь – это не клин, вбитый в сердце, о нет, это ввёрнутый в него шуруп, а шляпка отломилась: поди вывинти!

– У тебя голодный взгляд, – заметила Инна, смутившись.

– Это потому, что в этих чертовых «Далях» всё по талонам.

– Потерпи! – Она разбежалась и профессионально вошла в воду, рассекая пруд идеальным кролем.

В мгновение ока Стригунья оказалась на другой стороне, возле удильщиков, замахавших ей руками, мол, всю рыбу, дура, распугаешь! Она засмеялась, скрылась в глубине, а вынырнула уже у нашего берега.

– Ты плаванием занималась?

– Угу… синхронным…

– Ого! Это когда ноги или попы одновременно из воды высовывают? А чего никогда не рассказывала?

– У девушки должны быть тайны.

– Почему забросила?

– Прищепка на носу надоела.

– Серьезно?

– Не знаю, наверное, я слишком самостоятельная, не умею в команде работать.

– Я тоже.

Она упала на соседний лежак, немного позагорала, потом сбегала в кабинку для переодевания, вернувшись в платье – тонкий ситец местами промок и прилип к телу.

– Сев, ты настоящий друг? – спросила Инна.

– Стараюсь соответствовать.

– Тогда посмотри на меня внимательно!

– А что такое? Все на месте. У тебя отличная фигура!

– Не надо грубой лести! Скажи, только честно: заметно, что я без трусов?

– Нет, не заметно… – соврал я.

– Тогда пошли!

– Куда?

– Узнаешь! – И она показала мне бумажный квадратик с синей печатью. – Премия за ударную работу.

– Класс! – Я решил, что меня сейчас накормят дармовым обедом.

И в самом деле, Инна повела меня в «Кухню-столовую», но не к основному входу, а к боковому, над ним была вывеска «Заказы». В тесной комнатке умещались витрина с прохладительными напитками и широкий прилавок.

– Здравствуйте! – Полногрудая продавщица внимательно оглядела нас. – Тут только по предварительным заказам, молодые люди.

– Я знаю… – Стригунья непринужденно протянула ей талон.

– Ах, вот оно что… – От рядовой труженицы сферы обслуживания разило французскими духами, как тленом от капитализма.

Она внимательно осмотрела печать, вздохнула и предупредила:

– Постарайтесь без сдачи! Одиннадцать сорок четыре…

– Пожалуйста. – Инна тщательно отсчитала бумажки и мелочь.

– Спасибо, как в аптеке, – обрадовалась надушенная и выставила на прилавок большой пакет из плотной серой бумаги со шпагатными ручками-дужками.

– Пиво у вас тоже по талонам? – нахально полюбопытствовал я, с изумлением заметив в изобильной витрине редкие сорта: «Останкинское», «Столичное», «Московское»…

– Напитки в свободной продаже, – ответила та не сразу, явно запоминая нас: видимо, передача талонов посторонним тут не приветствуется.

– Мне… мне…