Милый танк - Александр Андреевич Проханов

соевым соусом. Покрошил зелёный лук. Мелко построгал морковь. Положил несколько веточек петрушки. Задумался, всё ли совершил, согласно рецепту жреца. Вчитывался в иероглифы, не пропустил ли что по рассеянности. Хлопнул себя ладонью по лбу.

– Вот, голова садовая! – побежал на кухню, нашёл в морозильнике замороженную клюкву, взял твёрдую ягоду, поспешил в опочивальню и положил клюковку на живот Анне Павловне, высоко дышащий под слоями бальзамов и смол.

– Теперь, любимая, нас не разлучит даже смерть!

Он обнимал её среди египетских богов с пёсьими головами, воинов с ястребиными клювами. Его страсть была слепой, удушающей. Он восстанавливал своё величие, своё попранное достоинство. Он мстил своим обидчикам, желал им смерти. Но при этом его не оставляло чувство, что он попал в кастрюлю с борщом или в миску с компотом.

Утомлённая, липкая, пахнущая мёдом, с листиками петрушки в волосах, Анна Павловна передала наказ Артура Витальевича Наседкина.

– Вам надлежит встретиться с Ремом Аркадьевичем Пилевским, реанимировать тему партии и осуществить операцию «Парапланы Пилевского». Детали операции вам известны. Срок исполнения – немедленно.

Ушац извлёк листик петрушки из волос Анны Павловны. Ему показалось странным, почему после замужества она вновь обратилась к нему на «вы». И как после столь бурных ласк сохранилась не раздавленная клюковка.

Глава тридцать шестая

Завод железный, огненный, дымный. Трясенье земли, лязги, уханья, скрежет. Покрыт металлической шерстью, грызёт, хрипит, плюёт огнём, водит ненасытно глазами. Голубые слепящие вспышки. Красное угрюмое зарево. Высоковольтные мачты, как длинноногие скороходы, бегут к заводу. Теплотрассы серебряными уздами сжимают завод, изгибают драконьи тулова. Тепловоз, воя, бежит среди заводских корпусов. Лязгает эшелон, проседает под тяжестью танков. Цеха, хоботы труб, котельни, газовые станции, шипенье пара, сверканье сварки, язык расплавленной стали. Огромный чертёж, упавший из неба, начертанный огнём, посыпанный окалиной, в мутном чаде дымов. Могучие силы ворочают глыбы металла, вращают валы, режут, куют, плавят, сотворяют изделие, непосильное одному человеку.

Тысячи работников текут к заводу, каждый со своим мастерством, ловким навыком, точным уменьем. Растекаются по цехам, сверлят, бьют, плющат, варят швы, смотрят в микроскоп, включают компьютер, мерят излучение, куют непомерные глыбы, шлифуют поверхность, срезая микроны молекул. «Уралвагонзавод» – гигантский сгусток энергии, воли, ума, собранный для исполнения великой задачи – сбережения государства Российского.

Сборочный цех. Уходящая вдаль бесконечность. Две параллели, которым не дано пересечься. Железное небо в стальном тумане. Перекаты грома, синие лучи в закопчённых окнах. Краны проносят в клювах добычу. Чавканье, хруст конвейера. Сдвигаются земные платформы, тёмные глыбы ползут, глухо ударяют друг друга. В рокотах грома падают синие молнии. Происходит зачатье танка.

Цех сотрясается, в нём мука, конвульсия. Дрожат железные мышцы. Из бессчётных стальных пылинок, из разящих лучей, из огненных поцелуев, из железных объятий, из тяжких вздохов и истошных вскриков зачинается плод. Стальная матка рождает младенца.

Корпус танка стоит на конвейере, полый, из множества плоскостей и углов, с пустотами люков, сваренный из листов брони, пахнущий краской, ароматный, как железный цветок. Его уступы, изгибы, углы созданы по геометрическим законам войны. Они вписаны в будущий бой. В рикошеты пуль, скрежет осколков, лобовые удары снарядов, взрывы противотанковых мин, атаки дронов, пике штурмовиков, выстрелы встречных танков. Танк ещё в матке, ещё не родился, а его броню терзают будущие взрывы, лижет огонь, мажет кровь погибшего экипажа.

Корпус, как хитин жука. Танк наполняется органами. Могучая мускулатура движения. Валы с торсионами, катки, зубчатые ожерелья траков. В литой неподвижности скорость, гибкость, звериный прыжок, хрипящий рывок. Танк – вихрь, волчок, летящая балерина, пляшущий вприсядку танцор. В нём изящество взлетевшего к небу кита, грациозность бегущего по тайге медведя, плавность танцующего слона. Танк создан для жизни в природе, и эта природа – война, и природа войны – смерть.

В танк погружается двигатель. Он спускается из неба. Его доставляет птица, несущая в клюве добычу. Двигатель серебряный, драгоценный. Он дар небес. Его создавали небесные ювелиры. Он сердце танка. Его пересадка в танк – кардиологическая операция по пересадке. Сердце медленно, точно опускается в разъятую грудь танка, в сумрак стальных рёбер, ветвистых сосудов, электрических нервных волокон. Их сочетание – таинственное колдовство, магический обряд оживления. Пульсируют вспышки огня, клубятся голубые дымы, падают из неба лучи. Звучит колокольный гул, стрекочут свёрла, шипят электроды, звякают накидные ключи. Сердце вживляют в танк, и кажется, кругом ликует вся железная природа завода. Танк обретает могучую сердечную мышцу, не ведающую инфарктов.

В туманном небе, под сводами цеха, плывёт угрюмая тёмная тень. Без крыльев, овальная, как летающая тарелка. Попадает в луч, и вспыхивает синева брони, качается жуткий отросток. Принюхивается ноздрёй, выискивает на конвейере танк, начинает снижаться. Башня с пушкой, головной убор танка. Изящная, как парижская шляпка, элегантная, как широкополая шляпа, величавая, как чалма, весёлая, как тюбетейка, лихая, как кепка.

Башня – черепная коробка танка с пустыми глазницами, ждущая наполнения трепетным мозгом. Операция по пересадке мозга. Искусные нейрохирурги вживляют в башню драгоценную, как хрусталь, оптику, лазерные дальномеры, прицелы ночного видения, системы космической связи. Танк через Космос связан с удалёнными командными центрами, со штабами, с соседними танками. Компьютер открывает огонь, управляет боем, ведёт счёт пораженным целям, считает потери. Танк окутан облаком радиоволн, делающих его невидимкой. Танк навстречу ракете поднимает тучу металлической пудры, в ней сгорает ракета врага. Активная броня окружает танк встречными взрывами, гасящими кумулятивный удар. Танк, глазастый, с рыльцем пулемёта, с громадной, предвкушающей выстрел пушкой, стоит на конвейере. Мощь застывших мускулов, страшных в своей неподвижности.

Танк сотворён. Творец создал ему плоть. Дуновенье творца, его поцелуй, и вся громада брони, рык мотора, мощь ударных систем двинет танк с конвейера на эшелон, на Украину, под Херсон или Харьков, в горящие хлеба, по которым пойдёт ревущий танк, гремя огнём, сверкая блеском стали, пока прямое попадание «джавелина» не превратит его в груду дымящей брони.

Завод, как гигантская железная рыба, хлюпает жабрами, нерестится танками. Их уносят тёмные потоки войны.

Тысячи трудолюбивых людей одновременно выходят из домов, тянутся к заводу. Клубятся у проходной, проскальзывают сквозь турникеты и исчезают в цехах. Надевают комбинезоны, каски, хватают инструменты, берутся за дело. Мнут гигантскими прессами стальные болванки. Режут синим языком автогена листы металла. Зажигают на электродах шипящие звёзды. Садятся за пульт тепловоза. В стеклянной кабине крана плывут над конвейером. Скрепляют болтами разъёмы. Перстами лёгкими, как сон, вживляют в броню хрупкую оптику. Чёрными от копоти кулаками хватают разводные ключи. Ударом зрачков запускают станки, и те лижут лазером зеркальную поверхность металла.

Их труд от Бога, который в своей мастерской создал бабочку, цветок, небесную