Путешествие в Тибет. Жизнь, нравы, обычаи - Сарат Чандра Дас

домохозяин производит общую чистку всего дома, причем весь сор и грязь выбрасывает на перекрестки дорог; при этом предполагается, что, выбрасывая мусор, вместе с тем удаляют от себя все грозящие беды и несчастья.

Рано утром 29-го числа на большом дворе Поталы и других храмов расставляются большие красиво убранные шатры, каждый вместимостью на 300–400 человек. Посреди каждого шатра устраиваются особые возвышения в виде эстрад из покрытого резьбою и позолоченного сандалового дерева, на которых рассаживаются настоятели монастырей, ламы и другие почетные гости, а на более низких сидениях располагаются остальные гости. Немного поодаль от этих эстрад размещаются еще несколько лам; перед ними ставятся небольшие столики сандалового дерева, на которых помещаются различные музыкальные инструменты и приборы, употребляющиеся при церковных церемониях, как, например, дорчжэ, колокольчики, дамару и др. По окончании вступительного богослужения начинается большой черношапочный танец, о котором уже упоминалось выше.

Число танцоров достигает 80; они одеты в костюмы из белого, красного и зеленого атласа. Каждый танцор в левой руке держит деревянный череп, а в правой – род небольшой палицы, с которой свешиваются пять шелковых шарфов различных цветов. В течение получаса танцоры прыгают и скачут, дико размахивая руками, после чего вдруг раздается дикий крик и появляется вторая группа танцоров в масках. Эти танцоры называются камбаб. Они изображают собою различные божества; вид у большинства из них в высшей степени безобразный. Они продолжают такой же дикий танец под звуки кимвалов, барабанов и флейт в продолжение около двух часов.

Когда наконец камбабы оканчивают свою пляску, на смену им появляются четыре скелетоподобные фигуры: это дурдаги, или «владетели кладбищ», которые также исполняют свой танец. За ними следует еще 16 фигур, изображающих индийских ацара, которые возбуждают в народе дикое веселье своими костюмами и кривляниями. Затем появляются танцоры с оленьими головами и, наконец, еще раз выходят черношапочные танцоры, причем каждый из них держит в руках кимвал, или барабан, и этим танец заканчивается.

По окончании танца ламы, отправлявшие утреннее богослужение, отправляются торжественной процессией выбрасывать жертвенную торму. Процессию сопровождают 500 солдат и 24 флагоносца. Трое лам несут впереди на железном треножнике торму из цамбы, имеющую пирамидальную форму, высотою около 10 футов. Торма эта окрашена в красный цвет; края ее выдаются вперед и должны изображать пламя; на верхушке ее часто помещается череп, сделанный из цампы. Трое других лам несут на большом железном подносе, установленном также на треножнике, скелет из цампы. Эта процессия проходит так с милю от храма до известного места, где заранее устраивается из хвороста или соломы род сарая (хом-кхан), сюда складываются принесенные торма и скелет, и затем все вместе предается пламени.

Когда огонь вырывается из сарая, флагоносцы опускают свои флаги и со всех ног бегут обратно к монастырю, чтобы спастись от нападения злых духов, а солдаты начинают стрелять из ружей в огонь, чтобы воспрепятствовать злых духам выйти из пламени, в котором они, как предполагается, должны сгореть[567].

В 30-й день месяца, т. е. в канун самого Нового года, вечером во всех домах происходит генеральная чистка и уборка, причем в каждой домашней часовне совершаются жертвоприношения и возлияния. Стены, колонны, притолоки и пр. моются сывороткой. На деревянных полах комнат рисуют краской лотос, изображение человеческих пальцев или когтей животных; иногда же обжигают голову овцы, причем глаза, уши и нос ее разрисовываются в пять цветов красками, смешанными с маслом. Это, по поверью, действительное средство для обеспечения счастья; полагают, что этот обычай существовал в стране еще в добуддийский период.

Вечером весь город иллюминуется, и иллюминация продолжается три ночи подряд.

День Нового года называется чжялпо ло сар, или «новый год царя». В этот день у великого ламы происходит большой прием. Донь-нер чэньпо, или великий камергер, открывает церемонию пожеланием ламе всяческого счастья и благополучия (Тра-ши дэ лэг пхунь-сум цог) и поднесением ему вина и цамбы. Великий лама отвечает: «Тань-ду дэ-ва тобпар шог» – и, омочив свой палец в вине, кропит вокруг, как бы делая возлияние, затем пробует цамбу. Затем далай-лама при звуке труб занимает свое место на троне в большом зале, а все министры и духовные власти рассаживаются по старшинству. Тогда приносится чай, а затем тома[568] (род тибетского красного картофеля, сваренного в масле и подслащенного сахаром). По окончании пира каждый из присутствующих дарит его святейшеству по шарфу (кхатаг) длиною около 18 футов, а тот в свою очередь преподает каждому благословение.

Тем временем вне залы происходит «танец счастливой судьбы» (тра-ши-ги гар), в котором принимают участие около 20 мальчиков 8-летнего возраста; присутствуют при танце низшие должностные лица, например дункхоры.

В каждом более или менее значительном доме хозяин, его жена и дети принимают поздравления от всех своих родственников, подчиненных и друзей и, с своей стороны, угощают их вином. Когда новогоднее вино уже распито, призываются миссэры (крепостные), которые поют различные гимны и куплеты.

В Новый год тибетцы тщательно наблюдают различные приметы. Для человека, которому в близком будущем предстоит какая-либо поездка, лучшим предзнаменованием считается встретить молодую женщину с ребенком на руках. Видеть знамя, флаг, доение коровы, людей, несущих сосуды, наполненные водою или другой какой-либо жидкостью, лес, заготовленный для постройки дома, или дрова – все это считается добрым предзнаменованием; хорошо также видеть мертвое тело в гробу. Встретить хорошо одетого человека или друга, услышать счастливое имя также считается хорошим знаком. Видеть же нищего, оборванца, пустой сосуд, лиц, спускающихся с холма или несущих в руках обувь, оседланную лошадь без седока, слышать ругань – все это предвещает несчастье[569].

В Новый год на улицах и по домам появляются танцующие нищие (дрэ-кар). Они носят маски, изображающие обыкновенно черного дьявола с косматой белой бородой, с раковинами на месте бровей, вокруг лица, а иногда и на обеих щеках. Они танцуют и выкидывают разные штуки для забавы гостей, которых в этот день можно встретить в каждом доме на новогоднем завтраке[570].

После полудня почти в каждом доме бывает пирушка, причем после угощения часто происходят танцы (шабдо), в которых принимают участие гости, как мужчины, так и женщины, причем сначала танцуют одни женщины, затем одни мужчины и, наконец, те и другие вместе[571].

Новогодние празднества оканчиваются на третий день в полдень; к этому времени монахи больших монастырей собираются в Кьил-кхор-дине (Чжо-кхане), чтобы послушать толкование веры великим ламою. В каждый из последующих дней до 24-го числа происходят большие молитвенные собрания, называемые моньлам чэньпо.

В полдень третьего дня Цог-чэнь Шалнио монастыря Дабун вступает в управление Лхасою на следующие полтора месяца. Предварительно он извещает полицейских местных властей о своем вступлении в должность, и с этого момента