Калиостро, властелин времени. Энтони Уайлдинг - Рафаэль Сабатини

Презрение, копившееся в душе Месмера, неожиданно выдало себя в резком замечании.

– Дистиллированного из самой планеты, полагаю, – прохрипел он.

Великий мастер замер с пузырьком в руках. Невидящим взором он уставился на коллегу.

– Возможно ли, доктор, что вы не в курсе того, как на языке алхимии называется то, что в просторечии именуется свинец? Сатурн! Но не побуждайте меня вернуться к уличному языку в попытке найти взаимопонимание в разговоре с человеком науки.

– Тогда продолжим…

Месмер, сконфуженный и униженный, промолчал – не столько из-за упрека, сколько из-за волны удивления, пробежавшей среди собравшихся, а Калиостро тем временем твердой рукой вылил в бутыль тридцать капель, вслух отсчитывая их. Затем закупорил бутыль пробкой, энергично потряс и продемонстрировал результат, медленно поворачивая ее.

– А теперь, доктор, возьмите одну из пустых бутылей и влейте в нее другую половину ртути. Благодарю вас. В нее я тоже добавлю тридцать капель экстракта Сатурна. И тоже хорошо взболтаю. Теперь возьмите обе бутыли, доктор и слейте их содержимое в третью.

Месмер, присмиревший после недавней критики, повиновался, не произнеся ни слова.

– Закройте ее пробкой и хорошенько взболтайте всю массу. Довольно! Вы видите, что она утратила свой блеск и стала тускло-серой.

Калиостро сделал шаг к полке, протянул руку к глиняному сосуду размером с кокосовый орех и взял его.

– Вот наш тигель. Будьте любезны, вылейте туда содержимое. Смелее.

Из нагрудного кармана Великий мастер достал тонкий пергаментный конверт. Открыв его с угла, он, с видом человека, выполняющего таинственный ритуал, вытряхнул оттуда в тигель некоторое количество ярко-красного порошка. Затем он окунул фарфоровую чашу в ванну с водой, наполнил наполовину и поставил на стол, после чего вновь шагнул к полке и снял с нее квадратную деревянную коробку. Лопаткой с рукояткой из слоновой кости он взял оттуда некоторое количество белого гипса и опустил в воду, оставив лопаточку в чаше, а затем попросил Месмера размешать его, так чтобы можно было запечатать им тигель. Пока Месмер выполнял поручение, он поставил коробку обратно на полку.

Под присмотром Великого мастера доктор закончил размешивать гипс и начал наносить его на горловину тигля, как ему было велено. Он уже почти справился с задачей, когда Калиостро, неожиданно выхватил тигель у него из рук.

– Ради Бога, разве вы не видите, что смесь слишком жидка? – вскричал он. – Вы хотите все испортить? Нужно больше гипса. Подождите.

Держа тигель в левой руке, он вновь подошел к полке, достал коробку с гипсом и вернулся с ней к столу.

– Дайте мне лопатку, – отрывисто и властно произнес он, затем добавил гипса в воду, быстро все размешал и слой за слоем наносил полученную смесь на горловину тигля до тех пор, пока полностью не запечатал его.

– Теперь готово. Вот оно, алхимическое яйцо, – он на секунду поднял тигель вверх, демонстрируя собравшимся, а затем отдал его в руки Месмеру.

– Держите, друг мой. Чтобы яйцо подсохло, поставьте его ненадолго на край атанора, а я пока мехами раздую огонь, который поможет ему созреть.

Поскольку этот процесс, как он объявил, должен был занять полчаса, он поставил для Месмера стул возле атанора, так, чтобы можно было следить за тиглем, и наконец, когда гипс затвердел, доктор, под руководством Калиостро, поместил тигель в самый центр пылающего огня.

Чтобы скрасить ожидание, Великий мастер рассказал гостям на своем странном итальянском жаргоне о попытках алхимиков разгадать секреты природы, способные приблизить человека к богам. Начав с каббалистов и арабских алхимиков, он, следуя логике, добрался, наконец, до опиравшегося на их труды великого Теофраста Бомбаста фон Гогенгейма, более известного миру как Парацельс.

Обвинение Месмера в плагиаторстве неустанно терзало его, и этот должок следовало оплатить.

– Сколь велик был этот человек! – вздохнул он, имея в виду, конечно, Парацельса, но внимательный слух уловил бы в его словах интонации, ничего хорошего не предвещающие. – И каким только травлям не подвергался он со стороны завистливого медицинского сообщества, современного ему. Какую только клевету, абсурдную, невероятную, не возводили на него. Медики в своем сообществе заклеймили его как опасного еретика – называли Лютером медицины. Я хорошо помню его, этого поистине незабываемого человека. Двести пятьдесят лет назад, в 1527 или 1528 году, он был профессором в Базеле – дата засела у меня в памяти, поскольку как раз в это время коннетабль де Бурбон разграбил Рим и вся Европа только и говорила об этом.

Благородная публика мигом притихла – как делала всегда, когда Человек-загадка рассказывал о стародавних временах – и вся обратилась во внимание, тогда как Месмер с презрительной улыбкой на его тонких губах сидел, положив нога на ногу, на стуле чуть сзади.

– Он был небольшого роста и слаб телом, но обладал силой духа и разумом покорителя миров, – негромко продолжал Калиостро, слегка покачиваясь во время монолога. – Я помню, с каким презрением он отверг мантию доктора, золотую цепь и темно-красную трость; помню, как он пришел на свою первую лекцию в обычном сером сюртуке со следами химических экспериментов, в плоской черной шапочке, скрывающей его раньше времени обозначившуюся лысину, и со шпагой на боку, с которой никогда не расставался. Студенты потешались над ним. Но, когда он закончил, не смеялся никто. О, сospetto! Они ожидали услышать банальные перепевы из наследия Галена[11]. А услышали революционные для своих дней теории лечения болезней и неожиданные призывы доверять интуиции.

Ах, эти ночи, проведенные в совместной работе с ним в Базеле и позже в Кольмаре! Сколь многому мы – он и я – научили друг друга! Невозможно было найти область медицины или алхимии, в которых он был бы несведущ.

Кстати, присутствие доктора Месмера напомнило мне, что именно Парацельс первым описал достоинства магнетизма и прописывал магнит как лечащий инструмент, став, таким образом, основоположником науки, которую сегодня люди именуют, в силу своего невежества, месмеризмом.

Это замечание расшевелило слушателей. Де Роган одобрительно улыбнулся. Но Месмера просто прорвало. Побледнев от ярости, он сорвался со своего стула и выкрикнул:

– Как вы осмеливаетесь такое говорить?

Калиостро, перебитый на полуслове, вполоборота повернулся к нему.

– Вы мне не верите? – с печалью в голосе спросил он.

– Верить вам? О Боже! Что за наглость! – Месмер буквально задыхался от гнева. – Мало того, что вы обманываете всех своим маскарадом, так вы, похоже, и клеветой не гнушаетесь.

– Клеветой! Однако, друг мой! – Калиостро, казалось, был шокирован услышанным. – Вы, кажется, перегрелись, доктор. Почитайте «Herbarius Theophrasti»[12] Парацельса. Там вы найдете результаты его