Калиостро, властелин времени. Энтони Уайлдинг - Рафаэль Сабатини

– Полагаю, Соломон произнес это в вашем присутствии, – ядовито ухмыльнулся Месмер. – Где же она, эта книга? Существует ли она вообще, или это еще одно ваше изобретение, созданное, чтобы обосновать клевету?

– Не сомневайтесь, она существует, господин Месмер, – осторожно вставил кардинал. – У графа Калиостро имеется ее экземпляр. Я лично видел отрывки, на которые он ссылается.

– Вы также можете увидеть их, месье, – пообещал Калиостро, игнорируя оскорбления Месмера и обозначая ему путь к возможному отступлению. – Думаю, это позволит вам убедиться, что два таланта способны независимо прийти к одинаковым выводам.

Но доктора это никоим образом не устраивало. Слишком многое было сказано, и сами условия, на которых предлагал перемирие Калиостро, только ухудшали ситуацию.

– В конце концов, доктор, не вам следовало бы считать себя обиженным, а мне, кого вы сочли способным на такую низость, как опорочить коллегу обвинениями в плагиате. У меня и в мыслях не было предполагать, что вы питаетесь объедками со стола Парацельса; видит Бог, я никогда и не думал, что вы использовали его ученые труды в своих исследованиях. Но вернемся к нашим задачам, – неожиданно сменил тему он. – Яйцо должно быть готово.

Он поставил железное блюдо на стол, щипцами захватил тигель и снял его с пламенеющих углей. Грохот, с которым он поставил тигель на блюдо прозвучал сигналом для собравшихся. Заскрипели стулья, шеи вытянулись вперед, раздались приглушенные голоса.

Калиостро сильно ударил молотком по тиглю. Он раскололся надвое, и изумленным взорам зрителей предстал поблескивающий красновато-желтый слиток. Чудо трансмутации свершилось.

Он взял щипцами слиток, поднял его вверх, чтобы все могли хорошенько разглядеть его, и затем окунул в ванну. Когда слиток остыл, он положил его на стол.

– Ваше высокопреосвященство, позвольте преподнести вам вот этот результат действия философского камня, и пусть средства, вырученные от его продажи, пойдут на поддержку бедняков вашей епархии.

– Граф вы неизменно щедры и великодушны, – пробормотал де Роган, в то время как собравшиеся разразились восклицаниями удивления и восторга.

И тут раздался резкий голос Месмера.

– Невозможно! – перекрывая всех остальных, воскликнул он. – Я говорю, что это невозможно.

– Саддукей! – упрекнул его принц де Субиз.

– Стыдитесь, месье! – прокричала герцогиня Полиньяк, и все в один голос принялись упрекать его.

Наконец Калиостро поднял руку, и шум сразу стих.

– Друзья мои, нет причин горячиться. Господин Месмер всего лишь проявляет здоровый научный скептицизм, который требует предоставления убедительных доказательств. – Он улыбнулся побледневшему от ярости доктору и добавил: – Дорогой коллега, вы сами проведете тест. Я предоставлю вам кислоту, и вы убедитесь…

– Тест? Какие еще тесты? – перебил его Месмер. – Какая нужда в тестах? Может быть, я не алхимик, но как химик осмелюсь утверждать, что это обман: невозможно осуществить разжижение металла при столь невысокой температуре печи.

– Тогда откуда взялось золото, сударь? – спросил месье де Вержен.

– Об этом вы спрашивайте месье де Калиостро, – последовал едкий ответ.

Человек-загадка печально покачал своей благородной головой и с грустью посмотрел на магнетизера.

– О, друг мой! Мой бедный друг! Сколь сильна уверенность, укоренившаяся в невежестве! Вы говорите, что при такой температуре разжижение невозможно. Но ртуть, сударь, это жидкий металл. Будучи холодным, он уже жидкий, что хорошо известно каждому школьнику.

– Ртуть – да. Но не золото. А прежде чем золото как результат трансмутации образует твердый слиток, оно должно находиться в жидком состоянии.

– Должно, вы говорите? Почему же должно? Вам не приходило в голову, что именно в этом и заключается секрет трансмутации жидкости в твердое тело. Как вы можете понять работу скрытых сил материи, если даже не подозреваете об их существовании?

– Теперь, увидев результат, он наверняка кое-что понял, – саркастически заметил Авренкур.

Подавленный алхимической терминологией, озадаченный случившимся, уязвленный и униженный насмешками аристократической компании, Месмер в ту ночь покинул лабораторию на рю Сен-Клод в абсолютной убежденности, что стал свидетелем мошенничества.

О выводах, сделанных им после бессонной ночи размышлений, Месмер простодушно сообщил на следующий день месье де Вивонну, который заглянул к нему под предлогом пройти сеанс магнетизма, и которого доктор совершенно не подозревал в приверженности к мистагогу.

– Я уверен в том, – рассерженно сказал доктор, – что атанор, тигель и все прочие принадлежности – не более чем аксессуары комедии, которую он разыграл. Я знаю, если вообще что-либо знаю, что никакая трансмутация невозможна при температуре ниже той, при которой плавятся металлы. Сам факт, что такая температура не была достигнута, свидетельствует о невежестве этого шарлатана. А его объяснение было всего лишь бесстыдной отговоркой.

– Однако золото, как вы видели, находилось в тигле. Как оно попало туда?

– Обычный шулерский трюк. Я должен был сразу заметить его, но его преднамеренная грубость вывела меня из себя и притупила мою бдительность. Этой ночью я без помех, шаг за шагом, восстановил в своей памяти все, что случилось в лаборатории, и нашел ответ на загадку. Я помню, как он вырвал у меня из рук тигель под тем предлогом, что гипс, – который он сам приготовил, как вы помните – слишком жидкий, и как пошел за коробкой с гипсом к полке, ниже которой стоял запасной стол. На какое-то мгновение он повернулся спиной ко мне, и своим телом заслонил от меня левую руку и тигель в ней. Пользуясь этим, он поменял один тигель на другой, тоже наполовину запечатанный, который был заранее приготовлен и стоял на столе, скрытый алхимическими принадлежностями. Видите, как все просто? Вот как этот низкий мошенник дурачит своих доверчивых последователей.

Месье Вивонн ответил доктору, что ему трудно поверить в такую низость, а впоследствии дословно передал все графу Калиостро. Они вместе посмеялись над вопиющим упрямством скептика и над его порочностью, позволяющей опускаться до подобных инсинуаций. Но когда граф позже рассказал обо всем этом Серафине, ему было явно не до смеха.

– Этот незаконнорожденный немецкий вымогатель теперь начнет распространять свою теорию по всему Парижу. И пустоголовые истерички, пристрастившиеся к его магнитным ваннам, станут его Меркуриями.

– Было бы лучше, – задумчиво заметила Серафина, – если бы ты предоставил его мне.

– Тебе? Этого апатичного мойщика клистирных трубок? Эту ледышку? В нем и крови-то нет, чтобы ее разогнать, дорогая моя.

– Ну и что! Надо как-то помешать ему. Ты должен что-то сделать?

– Должен, per Bacco! Должен! Но что? Ты знаешь? Что?

Однако неделю спустя не кто иной, как кардинал де Роган сумел предложить вариант решения проблемы Месмера.

– Господин Месмер очень огорчен своим поражением, – едва переступив порог его дома на рю Сен-Клод, начал его