Иван Пророк ХХ века - Борис Федорович Споров

– Не пересохнет, – рыкнул Миша.

– Нет, не получится, – товарищ Волк и глаза запрокинул к небу.

– Почему же не получится? – Мальчик даже руки развел в стороны от удивления.

– Потому. Я соглашусь, а мои хулиганы только зубами позвенят – и не быть мне вожаком.

– Значит, дорога будет в ад – и тебе, товарищ Волк, и твоим хулиганам.

– А что такое ад? – подбоченясь, спросила Лиса.

– Не знаю, – Мальчик пожал плечами…

– Не знаешь – и говоришь неправду! – Лиса усмехнулась.

– Нет, это правда.

– А что же такое «правда»?

– Вот идешь по сухому лесу к реке и не веришь, что дойдешь живой, – это ад; а дойдешь, то и увидишь: воды нет, река пересохла – это правда и ад.

Лиса капризно распушила хвост.

– Что же ты, товарищ Волк, допускаешь такую рассудительность?!

– Замолчи, Кума, – рыкнул Волк. – Ты ничего не понимаешь. Мы должны согласиться с ним. – И Волк так подмигнул Лисе, что даже пасть его перекосилась. И все это заметили, кроме Миши.

– Ты что же, товарищ Волк, подмигиваешь? – Лось подступил к Волку и вскинул копыто. – Врать намерился? Вместе с Плутовкой?.. Лишить его секретарства, и права голоса лишить обоих – и Лису, и Волка!

И зашумели звери. Кто во что горазд – ничего не понять. Миша покачал головой да и рявкнул:

– Никаких запретов! Ша! Не позволю нарушать права зверя!

– Лишить! Лишить! – кричали со всех сторон звери.

– Вот и лишайте! – огрызнулся Волк. – А мы с Лисой покидаем вас! – И уже двинулся в бега, когда Миша гневно рявкнул:

– На место!

И товарищ Волк вытянулся по стойке смирно.

А Мальчик Витя на высоком пне играл с Белкой.

* * *

И после заката солнца звери пытались рассудить последнее дело, но так и не рассудили. Решили отложить до следующего года.

Мальчишки

Это был обыкновенный городской двор между двумя бетонными домами в двенадцать этажей. Под окнами редкие деревья – березы, рябины, – а между домами трансформаторное без окон сооружение и огороженная металлической сеткой спортивная площадка с небольшими из железных труб воротами для игры в футбол.

Вот и на этот раз играли мальчишки в футбол. Но не командами, не в двое ворот, а так: трое старших, распасовывая друг другу мяч, хлестко лупили его по воротам. Один из младших стоял вратарем, остальные бегали за мячом, обслуживали старших.

Мальчик Витя зашел со стороны ворот к прорванной сетке и с любопытством наблюдал за мальчишками. Сам он никогда не играл в футбол и даже представить не мог, как это так ловко можно ударить ногой по мячу. С завистью Витя наблюдал за игрой, но пройти на площадку не решался – ведь ни друзей, ни знакомых в этой ватаге не было.

Отчужденной и тоскливой представилась жизнь.

Мяч пролетел выше сетки и стукнулся в стену трансформаторной. А кто-то с площадки повелительно крикнул:

– Эй ты, подай мяч!

Мальчик Витя не понял, кому это приказывают. Но тотчас последовал очередной окрик:

– Эй, лопух, глухой или не слышишь?!

Но и этот окрик Витя пропустил мимо своих ушей. И тогда Вратарь вышмыгнул через дыру в сетке ограды и гневно прошепелявил:

– Ты что, блин, опупел, что ли?

И только теперь Витя понял: приказы и окрики адресовались ему.

– А я не блин, – с усмешкой ответил он.

– Кто же ты, блин?! – и Вратарь показал зубы.

– Я – Витя…

– Э, – теперь Вратарь обращался к площадке, – он не блин, он – Витя!

На площадке дружно засмеялись. И один из старших распорядился:

– А ты сделай Вите стрижку, он и станет Блин-Клинтоном.

Вратарь угрозно подступил к Мальчику Вите и приказал:

– Подставляй балду, я тебя стричь буду.

– А как это? – покорно улыбаясь, спросил Витя.

– Вот так, – и Вратарь на своей голове большим пальцем пробороздил против волос.

– Нет, мне не надо так, – сказал Витя.

– А мне надо! – Вратарь угрожающе изготовился.

– Тебе – давай. – И не успел Вратарь опомниться, как Витя уже ловко прихватил его за куртку со стороны затылка, пригнул силой и начал стричь его большим пальцем к макушке.

– Пусти, блин! – закричал Вратарь, и в тот же миг Витя оттолкнул его от себя так, что тот шлепнулся на землю.

На площадке дружно засмеялись.

– Вратарь-блатарь, мяч давай!

– А то тебе Блин клюв начистит…

И почти тотчас Витя оказался на площадке в окружении мальчишек. Всех удивило, что меньший ростом и, наверно, младший поверг Вратаря на землю.

– Ты не наш – откуда ты явился?

– Из леса, – спокойно ответил Витя.

– Во, блин, дает!

– Живешь где?!

– Вот в этом, нет, вон в том доме.

– Понятно, по обмену – дом не запомнил.

– Все я запомнил, – возразил Витя, – дома́ все одинаковые.

– Да ладно, что там, – вмешался старший, – где живет, как живет… Ты что, самбом занимаешься?

– Не знаю, что такое самбум, – Витя и плечи вздернул.

– Да ты и есть «самбум»!.. Поборешь еще раз Вратаря?

– Зачем?

– Тогда не будешь Самбумом… Э, Вратарь, поборись со шкетом!

– А что, давай! – Вратарь вновь смело предстал перед Витей, очень уж ему хотелось доказать, но не бороться бы, а по-уличному – подраться. – Давай, Самбум! – и Вратарь, навострив кулачишко, уже нацелился ударить Мальчика. Но Витя ловко поймал его руку и так продернул мимо себя, что Вратарь под общий смех вновь оказался на земле. А победитель поспешил помочь побежденному подняться:

– Вставай. Я ведь не хотел, правда, само так получилось…

– Да иди ты! – держась за ушибленное колено, огрызнулся Вратарь.

Но Витя уже как будто забыл о нем, думал и вспоминал, а что же он должен узнать, понять и запомнить? Ведь без чего-то он не сможет жить… Мальчишки вокруг как будто притихли. Это потому, что старшие по-взрослому закурили, а младшие или разбрелись по площадке, или заглядывали в рот старшим, выпрашивая оставить докурить.

Вратарь в воротах, трое пинали мяч по воротам; еще один при помощи обрезка арматуры уродовал железную сетку, чтобы сделать дополнительный проход; еще двое, выйдя с площадки за воротами, разрисовывали баллончиками недавно побеленную стену трансформаторной. Все были заняты, и только Мальчик Витя смотрел на окружающих и не мог понять, зачем они все это делают. И он спросил:

– Зачем вы курите?

– Для кайфа, – сказал старший и пустил изо рта дым в лицо Вити, но Витя успел отстранить голову.

– Все мужики курят, – сказал второй и засмеялся самодовольно.

– Но ведь вы не мужики, а мальчишки.

– Все равно мужицкого рода.

– Где же вы деньги на сигареты берете?

– Как