Без гнева и пристрастия - Юрий Евгеньевич Яровой

— Здравствуйте, Вера Петровна. Вы правы: это я.

Главврач подошла ко мне: рукава закатаны по локоть, белая накрахмаленная шапочка торчит поварским колпаком, в зубах неизменная сигарета… Нисколько не изменилась. Встала передо мной броневым заслоном и укоризненно покачала головой:

— Имейте в виду — никаких разговоров. Хватит с нас и первого вашего визита!

— А когда будет можно?

— Пока не снимем швы с головы.

— То есть?

— Через две недели. — И более миролюбивым тоном: — Как хорошо, что я вас изловила. Вы мне весь медперсонал затерроризировали. Кто вас сейчас пропустил?

Я изобразил на физиономии печально-недоумевающую гримасу.

— Ясно, — сказала Вера Петровна. — Это передача? — указала она на сумку с бутылками и банками. — Давайте сюда!

Пришлось отдать.

— Там, понимаете…

— Сама разберусь. Вы что-то хотели сказать?

— Поклоны потерпевше… простите, больному. От товарищей, естественно. Приедут на следующей неделе.

— Нечего им здесь делать на следующей неделе! — отрезала главврач. — Что еще?

— Да знаете… Слишком много, чтобы вот так сразу вспомнить.

— Через две недели, — повторила Вера Петровна. — И усмехнувшись: — Дать хорошую сигарету? А то вы так свое «Солнышко» и сосете…

— Увы! Уже с год, как нет в магазинах. А у вас что?

А у нее оказались, таллинские — «Ту-104».

— Закурите на улице. Дорогу в гардероб найдете?

Вот как. Выставила. Полный прокол, как говорит Миша Нечитайло. А мне так нужно прояснить один щекотливый вопросик у оберегаемого ею больного! Пустяковый такой вопросик, просто детский: а видел ли он, потерпевший Пузанев, главного инженера Комкова в общежитии ну, скажем, эдак дня за три до аварии? Логически рассуждая, не должен был видеть. Никак не должен. Ибо главный инженер знал совершенно точно, что через день-два командир студенческого отряда сам приедет к нему в Верхнюю Губу заключать договор. Так зачем, спрашивается, главному инженеру нужно было тайком от всех, не на личной машине, а на скором поезде ехать в Город, брать в трамвае билеты… Про билеты Комков, конечно, не подумал. Но откуда он мог предполагать, что через три-четыре дня очутится в морге, а в карманах его костюма будет шарить следователь? М-да… Так что ответил бы мне на такой простой, просто детский вопрос потерпевший Пузанев? «Приезжал уговаривать работать по нарядам». — «Позвольте, но вы ведь уже согласились работать по нарядам раньше! Он же вам писал об этом еще в январе! И вы ответили согласием — я сам читал ваш ответ!» — «Вы правы, товарищ следователь. Я и сам удивился: зачем он приезжал? Так настойчиво убеждал!» М-да… Нелепо. Весьма нелепая поездка главного инженера рудника Комкова за три-четыре дня до смерти…

Пообедал я в кафе. Блинчики с мясом, блинчики с творогом, блинчики с маслом, блинчики просто так… Ладно, отъедаться будем в Шайтанке. Черт побери! Ещё три часа до автобуса. А приедешь — темень, собаки облаивают… Ладно, опередим немножко события. Где же у меня телефон капитана? Ведь точно помню — говорил Миша. Да и звонил я ему даже из ленинского уголка горотдела… Ага! Отлично. Теперь еще хоть одну «двушку» вытрясти из карманов… Есть!

Повезло мне и в третий раз: капитан оказался на месте. И готов был со мной встретиться хоть сейчас. Любезный капитан. Но главное — умный. Вот на это я и рассчитываю.

— Я вас, кажется, вернул с дороги? — кивнул капитан на мой безобразно распухший портфель, здороваясь.

— Да ерунда. Подождет Шайтанка.

— А может, вас отправить с попутным транспортом? — любезно предложил капитан.

— Ну, если это не трудно…

— На сколько у вас со мной беседа? За полчаса управимся?

— Конечно! За десять минут.

— Отлично, — сказал капитан, выглянув в приемную, где за радиопультом сидел дежурный, что-то приказал и вернулся на свое место. — Так о чем у нас разговор?

— Видите ли, товарищ капитан… Анатолий Федорович, — вспомнил я его имя-отчество. — После внимательного изучения фотоснимков аварии…

— Этих? — вытащил капитан из стола мои фотоснимки. То есть не эти, конечно, мои — те в деле… — Извините, Валентин Александрович, я без вашего разрешения попросил с вашей пленки отпечатать мне комплект… Не возражаете? Это ведь и нас касается, госавтоинспекции.

— Ради бога! Хоть по городу развешивайте! Если это для пользы дела.

— Так что вы увидели на этих снимках при внимательном изучении? — вернулся капитан к теме беседы.

— Видите ли, Анатолий Федорович, я далек от мысли обвинять в превышении полномочий ваших сотрудников, как вы помните, я даже обратился к вам с просьбой разрешить младшему лейтенанту Нечитайле выполнять свои обязанности и дальше… Правильно?

— Правильно, — подтвердил капитан.

— Ага. А все-таки, понимаете, у меня все время, как говорится, под сердцем сосал червячок сомнения. Ну вот, представьте себе ситуацию. Идет суд, обвиняемый дает показания и говорит: «Если б не гаишник — разве я б наехал?» Я понимаю, что это всего лишь голословное заявление, что факты говорят совершенно о другом… Но вы понимаете, какое неприятное впечатление может произвести подобное заявление и на суд, и на публику… Нехорошее, верно?

— Верно, — бесстрастно подтвердил капитан.

— Ага. Так вот, я и ломаю голову: как убедить обвиняемого, что он лжет? Что младший лейтенант Нечитайло никак не мог ему помешать, простите, загородить дорогу, потому что…

— Потому что? — повторил за мной капитан без тени улыбки…

Несколько секунд капитан сосредоточенно изучал мою физиономию.

— Вы правы, — сказал он наконец. — Шофер в этой ситуации автоинспектора видеть не должен был.

— Ага. Именно поэтому вы так долго и не подписывали акт о дорожном происшествии. Именно поэтому вы мне тогда на шоссе и сказали… Помните, что вы мне сказали? «Нечитайло должен быть на его месте. Как остался жив — ума не приложу». Так какое все же у вас осталось впечатление, Анатолий Федорович, от этого дорожного происшествия?

— Что все это значит?

— А это значит, Анатолий Федорович, что обвиняемый шофер Сердюк