Без гнева и пристрастия - Юрий Евгеньевич Яровой

— А остальные шесть тысяч семьсот рублей Сердюк-посредник вместе с ведомостями, где было зафиксировано, кто из пенсионеров и сколько заработал на студенческой стройке, принес и отдал Комкову. «Вот, студенты передали, — сказал он, передавая ему пакет. — Сказали: старикам раздать надо». — «Ага! — воскликнул Комков. — Отлично. Студенты — комсомольцы, народ честный. Сейчас мы разберемся, что они тут написали… Ого! Первым по ведомости идет Сердюк Тимофей Игнатьич… Триста сорок рублей! Неплохо, отец, подработал, совсем неплохо… Расписывайся!»

Расписался Сердюк в полном недоумении: «За что? Зарплата шла, получал… За что такие шалые деньги?» Комков угадал настроение хозяина: встал из-за стола, рассмеялся, похлопал по-приятельски по плечу. «Что, отец, денег не видел? Да какие это деньги! Ты раздели на два с половиной месяца: что получается? Меньше ста сорока рублей? Разве это деньги? Премия, отец, за сверхурочный труд. А меня вот, стервецы, обошли. А ведь я им, отец, вместо строймастера был — наравне вкалывал. Кирпич таскал! Обошли… Где справедливость отец, а? А между тем все правильно, все по закону: ты вот имеешь право получить за сверхурочные, поскольку труд у тебя во времени нормирован, а я, как главный инженер, такой привилегии лишен: у меня рабочий день по положению не нормирован. Сколько надо для дела — столько и вкалывай. Такова жизнь, отец. И не строй-ка кислую мину; если не знаешь, куда деть эти деньги — могу дать совет: дочка у тебя в невестах числится, дочка современная, сберкнижка за приданое вполне сойдет. Сойдет, отец?»

— Неправда, — услыхал я тихий протест.

Повернул голову к дивану… Конечно, молодая вдова отстаивает честь погибшего супруга.

— Неправда?

Я нашел в бумагах нужную — все у Комкова есть, аккуратный был человек!

— Вот. Так сказать, лично-семейная приходно-расходная смета главного инженера рудника Комкова. Сюда, в доходную часть, он вносил: зарплату, премии, почасовую оплату за лекции в техникуме… Ага! А вот и то, что нам надо: «340 (?), пост. лич. с. Т». «Т» — это вы, Тася, небольшой знак вопроса в скобках, надо полагать, относился не к самому факту взноса тестем на сберкнижку дочери, а размера суммы. Это тоже нужно было учесть — Сердюк мог внести несколько иную сумму. У вас была сберкнижка, Тася?

— Есть. Но…

— Сейчас там пусто. Я знаю. Но я не об этом хотел вас спросить. Сберкнижку вам завел муж? То есть тогда он был еще не мужем…

— Да, — тихо ответила Тася. И опять закрыла лицо руками.

— Так. А дня через три Сердюк напомнил: «Артем, а с деньгами для стариков как? Положено ведь…» — «Положено? — поразился Комков. — Ты, отец, не вздумай трепаться об этом «положено» — под такой подведешь монастырь своих пенсионеров!.. Мы со Степановым решили на эти деньги устроить для стариков банкет и купить подарки. Уловил, отец, наше решение? А твоя задача — установить потихоньку, что кому из пенсионеров нравится: транзисторный приемник, электробритва, библиотечка, пылесос и так далее. На этом уровне». — «Артем, — подумав, сказал Сердюк с недоумением. — Раз студенты мне за вечерние работы заплатили по сто сорок рублей за месяц, стало быть, и Никифору Трегубову нужно не меньше. И остальным, стало быть, не меньше. А ты им по электробритве?»

Комков расхохотался: «Вот финансист! Ты чего же, думаешь, мы со Степановым не умеем считать сами? Или ты думаешь, что старики будут расписываться в ведомости за большую сумму, чем им положено? Ты ведь расписался за триста сорок? А получил сколько? Столько же?» Сердюк из этого разговора ничего не понял, но последний аргумент — насчет его собственной росписи — убедил. Поверил Сердюк, что так и будет.

— Не может быть! — Это протестует Пузанев.

— Хотел бы я в это поверить сам… — Я нашел список пенсионеров, составленный отцом и сыном Трегубовыми. Показал. — Из этого списка врученных пенсионерам подарков по самой максимальной натяжке следует, что из шести тысяч трехсот шестидесяти рублей на банкет и подарки Комков израсходовал не больше четырех тысяч. А остальные две с лишним тысячи…

Я посмотрел на Пузанева. Его бледное, в белых нашлепках пластыря лицо исказила страдальческая гримаса. Я его понимал: недели две назад я и сам так думал — жулик Комков, какой мелкий жулик!

— Вы правы, Пузанев: эти две с лишним тысячи Комков не прикарманил. И тем не менее, к сожалению, эти «ничейные» деньги и стали началом причин и следствий, которые и привели в конечном итоге к дорожному происшествию на вокзальном шоссе. Как было дело, Вениамин Вениаминович?

— Да так… — поднялся с дивана Степанов, разводя руками. — Пришел Артем Владимирович ко мне однажды, принес полный отчет о банкете, о подарках и положил мне на стол вот эти деньги. Две тысячи триста с чем-то там. «А это, — говорит, — наше сальдо. Нужно оприходовать и держать на всякий пожарный случай». Ну что ж… Подумали мы с ним — деньги-то общественные! Значит, и надо их использовать в общественных целях. Вот и решили из этих средств основать, так сказать, «деловой фонд»: на всякие там представительские расходы и вообще на дела, которые требовали оплаты наличными, а через бухгалтерию такие расходы провести нельзя. Ну, скажем, вот надо было вызвать товарища Пузанева на рудник… Командировку ему ведь не выпишешь, не работник рудника! Так что, выходит, на наши, общественные, для пользы государства дела, товарищу Пузаневу нужно тратить личные сбережения? И так далее. Но боже упаси! — патетически воскликнул Степанов. — Все до копейки учитывалось!

— Вы правы. Что касается вашего «делового фонда», то учет по нему у Комкова был поставлен блестяще — вы правы: до последней копейки. И расходовался этот «деловой фонд» действительно, как бы это выразиться поточнее… Не в личных, не в корыстных интересах. Вы правы, Комков знал, что делал: этими деньгами он собирался компенсировать труд пенсионеров на новой стройке — цеха мумии. Путь был проторенный, проверенный, «состав» движется — только подталкивай! И Комков подталкивал: «Что нам даст, Вениамин Вениаминович, наш банк? Надо установить контакт с областной конторой Госбанка! Там народ богатый, есть соответствующие постановления о кредитовании доходных отраслей производства… Четыреста тысяч, я думаю, они нам на год дадут. Конечно, тут уж потребуется виза директора завода… А разве он против? Мы ведь заводу уже дали прибыль на триста тысяч рублей!»

Цех мумии был построен поистине в рекордный