Все на своем месте - Оливер Сакс

скрывает болезнь и общается лишь с тремя близкими подругами из класса. «Часто, – пишет отец, – я слышу, как она говорит с ними по телефону, секретничает, язвит, сплетничает – это жизнерадостные звуки здоровья». Через несколько недель после начала учебного года, хорошенько обсудив все с родителями, Салли рассказывает подругам о своем психозе.

«Они с интересом выслушали новость. Салли как бы “выпускница” психической палаты, что повышает ее социальный статус. Своего рода аттестат зрелости. Она была там, где не бывали они. Это становится их секретом».

Безумие вроде бы прошло. Однако определяющим свойством маниакально-депрессивного психоза является его циклическая природа, и в послесловии к своей книге Гринберг сообщает, что у Салли было еще два приступа: спустя четыре года, когда она училась в колледже, и еще через шесть лет после этого (когда она прекратила принимать лекарства). От маниакально-депрессивного психоза не существует «панацеи», тем не менее жить с маниакально-депрессивным психозом помогают препараты, поддержка, понимание (в частности, необходимо минимизировать такие причины стресса, как недосыпание, и чутко улавливать ранние признаки мании и депрессии); не в последнюю очередь помогают консультации и психотерапия.

Глубокая и богатая на детали книга «Скорей спускайся, солнышко» признана классической в своем роде, наряду с мемуарами Кей Редфилд Джемисон и Джона Кастанса. Но совершенно уникальной ее делает тот факт, что все события увидены глазами необычайно открытого и чувствительного родителя – отца, который, не впадая в сентиментальность, демонстрирует удивительное понимание мыслей и чувств дочери и с редким умением находит образы и метафоры для почти неописуемых состояний ума.

Вопрос о том, публиковать ли подробный рассказ о жизни пациентов, их беззащитности, их болезни, требует высокой моральной деликатности и полон подвохов разного сорта. Разве борьба Салли с психозом – не частное дело, которое не касается никого, кроме нее самой (а также семьи и врачей)? Почему отец решился раскрыть миру муки дочери и боль семьи? И как Салли отнесется к публичной огласке ее подростковых мучений и экзальтаций?

Решение далось нелегко как самой Салли, так и ее отцу. Гринберг не схватил ручку и не принялся писать во время психоза дочери в 1996-м – он ждал, взвешивал, оценивал пережитое. Долго обсуждал все с дочерью и только через десятилетие, не меньше, почувствовал, что пришел к балансу и нашел верную интонацию для книги «Скорей спускайся, солнышко». Такое же чувство возникло и у Салли, она даже позволила отцу использовать ее настоящее имя, без маскировки. Отважное решение, учитывая позор и непонимание, все еще окружающие душевные болезни любого рода.

Маниакально-депрессивный психоз встречается во всех культурах, примерно у одного человека на сотню, так что миллионы людей могут столкнуться с тем же, что и Салли. Понятная, реалистичная, страстная, познавательная книга «Скорей спускайся, солнышко» станет пособием для тех, кому придется иметь дело с темными областями души, – и пособием для всех, кто стремится понять, что происходит с их любимыми, близкими или друзьями.

Возможно, книга напомнит нам, на какой узкой полоске нормальности мы обитаем, какие бездны мании и депрессии зияют с обеих сторон.

Утраченные добродетели богадельни

Мы привыкли думать о психиатрических больницах как о кошмаре хаоса и мучений, грязи и жестокости. Большинство из них уже заколочены и покинуты – и мы с содроганием думаем о тех несчастных, кто был там заперт. Так что полезно услышать голос пациентки, некой Анны Эгню, признанной в 1878 году сумасшедшей (такие решения в те дни принимал судья, а не врач) и «упрятанной» в больницу для умалишенных в Индиане. Анну поместили в больницу после того, как она с безумной настойчивостью пыталась убить себя и своего ребенка с помощью настойки опия. Она почувствовала небывалое облегчение, оказавшись замкнутой в стенах больницы, особенно оттого, что ее безумие распознали. Позже она писала:

«Не прожив в больнице и недели, я уже испытала больше удовольствия, чем за весь предыдущий год. Не то чтобы я примирилась с жизнью, но плачевное состояние моего разума было понято, и со мной соответственно обращались. Кроме того, меня окружали другие люди с похожим состоянием замешательства и неудовлетворенности, и меня трогали их страдания, я сочувствовала им… В то же время со мной обращались как с умалишенной, с добротой, которой доселе я не знала.

Доктор Хестер был первым, кто ответил на мой вопрос.

– Я сумасшедшая?

– Да, мадам, и очень!.. Однако, – продолжил он, – мы намерены всеми силами помочь вам, и наша главная надежда – строгость содержания.

Однажды я слышала, как он выговаривает нерадивому служителю:

– Я дал присягу штату Индиана защищать этих несчастных. Я – отец, сын, брат и муж более трехсот женщин… и я прослежу, чтобы о них заботились как нужно!»

Анна также говорила (пишет Люси Кинг в книге «Из-под облака в Севен-Стиплз») о том, как важны были для беспокойных больных порядок и предсказуемость богадельни:

«Это место напоминает мне громадные часы – так размеренно и гладко все работает. Система отлажена, наше меню великолепно и разнообразно, как в любой семье с устоявшимся бытом… Мы ложимся спать по звонку телефона в восемь часов, через час наступают темнота и тишина… во всем громадном здании».