Байронический тип - Антонина Крейн

Разговор в корнях старого вяза

Территория Полуночного замка оказалась не слишком большой. Она заканчивалась уже через сто шагов после моста. Попытка пройти дальше напомнила мне опыт застревания в текстурах компьютерных игр: я просто увяз в пространстве и, как бы быстро ни шевелил ногами, не мог прорваться вперед. Край Изнанки представлял собой густое нечто: зрение утверждало, что впереди продолжается лес, но на самом деле это было лишь иллюзией.

Мы с Феликсом и Клугге смогли скрыться за деревьями так, чтобы нас не было видно из замка. Рыбкин сел среди узловатых, вздыбившихся корней старого вяза, похожих на декорацию из фильма о призраках. Я устроился рядом, обреченно схватившись за голову. Клугге остался в дозоре, тихий и равнодушный.

– Что от тебя хотела эта демоница? – спросил Феликс.

Я замешкался, бросив взгляд на стража Центрального района. Стоит ли доверять ему? Впрочем, с учетом того, что Клугге стал главным героем финального акта нашей с Алекто драмы, будет наивно утаивать подробности. А лгать я не умел никогда – ни лгать, ни хитрить, ни играть словами.

«Не хочу оставаться с этим один на один, – подумал я. – Будь что будет». И, мысленно махнув рукой, рассказал все как есть.

Выслушав меня, Феликс схватился за голову:

– Как же меня бесит Алекто! Она определенно – самая раздражающая личность на свете!

– Кто бы говорил, – Клугге многозначительно покосился на него. – Но ей бы я отдал второе место.

Мой сосед фыркнул и скорчил зверскую рожу, так не сочетавшуюся с его роскошным образом фейри-из-под-холмов. Потом покачал головой:

– Больше всего меня поразила ее уверенность в том, что ты по первому же щелчку уйдешь к ним и вы подружитесь настолько, чтобы вместе сидеть в баре. Она явно переоценивает свое обаяние. Хей, ты чего?..

Я крупно вздрогнул. То, что для Феликса прозвучало как бредни наглой демоницы, для меня вторило пророчеству. «На сторону кроваво-темную встанешь ты, Евгений». Повторы – опасная штука, убедительная. Ведь с каждым новым сказанное все больше становится похожим на правду.

Вдруг от дерева неподалеку от нас отделилась тень – и в пятно лунного света на поляне шагнула Инга.

– Привет, мальчики, – помахала она.

– Как ты нашла нас? У нас вообще-то тайное совещание, – подскочил Феликс.

Я тоже вскочил: черт, я не хотел здороваться с Ингой на балу, потому что считал, что недостаточно готов, а в итоге наш первый сегодняшний диалог проходит в обстоятельствах, когда я похож на оборванца!.. Хуже некуда!

– Я всегда знаю, где находится эта каланча с почти такой же, как у меня, ДНК. – Инга ткнула пальцем в сторону Клугге. – А он знает, где нахожусь я. Близнецовое проклятие.

– Это действительно так работает? – вскинул бровь Феликс.

Инга проигнорировала вопрос, обернувшись ко мне:

– Женя, расскажи им о пророчестве.

Я упустил тот момент, когда мы перешли на «ты». Но в то же время понимал, что говорить Инге «вы», когда она уже стала «тыкать», будет странно и даже невежливо, поэтому кое-как, со скрипом, сменил рельсы на пути своего старенького поезда вежливости.

– Но ведь твой дворецкий запретил мне делать это? – уточнил я и замешкался. – А еще я не знал, что ты была в сознании, когда произносила пророчество. Все выглядело так, словно ты не должна помнить о случившемся.

Она рассмеялась:

– Все верно. Когда у меня случаются видения, я действительно на некоторое время «выключаюсь», что меня ужасно бесит. Но, во-первых, Эрантис пересказывает мне происходящее, а во-вторых, пару лет назад я поставила в квартире камеры – и теперь имею честь постфактум подглядывать сама за собой… Должна признать, это страшное зрелище. Я видела, что ты хотел помочь мне подняться, но Эрантис не позволил. Спасибо.

– О чем вы говорите? – с подозрением вмешался Рыбкин.

Инга глянула на него, а потом кивком головы побудила меня объяснить. Я испытал колоссальное облегчение, когда смог поделиться предсказанием с Феликсом. Плюс мне нравилось, что Инга тоже в курсе. Я больше не чувствовал себя в одиночестве.

В груди теплилась крохотная надежда на то, что Феликс, услышав обо всем, скажет: «Бред, не будет такого». Ведь появление демоницы не произвело на него большого впечатления, что, безусловно, утешало.

Но, к сожалению, предсказание вызвало у Рыбкина совсем другую реакцию. Феликс какое-то время молчал, явно размышляя о чем-то. Потом тяжело вздохнул и, с силой потерев виски, обратился к близнецам:

– Клугге, Инга… Я могу попросить вас не рассказывать никому ни о пророчестве, ни о появлении Алекто?

Инга одарила его красноречивым взглядом и покрутила пальцем у виска. Клугге только бросил что-то типа «пха» и закатил глаза. Как по мне, эти ответы были еще более туманными, чем даже самое неопределенное пророчество, но Феликса они полностью удовлетворили.

Какое-то время все молчали.

В ночном лесу было холоднее, чем в городе, и я порадовался, что у нас столь многослойные костюмы. На старый вяз, под которым мы таились, как заговорщики, сел филин – и заухал трагически, словно решил пожаловаться на то, что в замке сейчас вкусно едят, а ему не дают.

Феликс достал из складок своей накидки часы на длинной цепочке и, глянув на циферблат, резюмировал:

– Надо возвращаться на бал. А то нас спохватятся. Точнее, боюсь, уже спохватились.

– Все под контролем, – Инга отмахнулась. – Я пустила по залу слух, якобы Клугге взбесился из-за того, что херувим удостоил приватной беседы тебя, а не его, и в итоге вы с братишкой пошли решать этот вопрос по-мужски. Поэтому даже если вы вообще не вернетесь, все лишь вздохнут с облегчением, подумав, что вы просто наконец-то убили друг друга.

Я, воспитанный на книгах, где охочая до зрелищ публика обязательно идет смотреть на дуэли, удивился:

– А разве после такого слуха членам Ордена, напротив, не захотелось увидеть, как их коллеги «решат вопрос по-мужски»?

Инга пожала плечами:

– Наверняка захотелось, но они не рискнули. Ведь у Клугге такой дурной характер, что он мгновенно закопал бы всех незваных зрителей под землю.

Признаться, пока что у меня складывалось впечатление, что у Клугге – самый хороший характер из всех, с кем я познакомился в магическом мире. Стоит, молчит, спасает без лишних слов… Но я не стал спорить.

– Это все здорово, но наши дорогие коллеги могут потерять Женю, – прикинул Феликс.

– Ну а Женю якобы увела я, восхищенная его игрой. – Инга улыбнулась мне. – Второе, кстати, правда: ты играешь так прекрасно, что у меня чуть слезы не навернулись на глаза. Если бы моя тушь потекла, я бы не простила тебе этого, господин Фортунов… А сейчас давай вернемся