Байронический тип - Антонина Крейн

Я встал и поклонился под гром аплодисментов. Затем обернулся к Керуву, ожидая, что он захочет продолжить беседу, но все глаза херувима были закрыты, а его помощница сказала:

– Наш гость желает поговорить с господином Феликсом Рыбкиным, первым стражем Адмиралтейского и Василеостровского районов Санкт-Петербурга.

Феликс, уже шедший ко мне, ловко развернулся на полушаге.

Мне не хотелось оставаться одному под прицелом взглядов или, не дай небо, разговаривать с кем-либо. Сняв кольцо с третьего пальца и надев на указательный – рояль исчез с теми же спецэффектами, с какими появился, – я покинул зал. Немного блужданий – и нашел никем не занятую просторную галерею второго этажа.

Внешний сад Полуночного замка разительно отличался от того, который находился в настоящем Петербурге. Он был полон жимолости, жасмина, других благоухающих кустарников и светящихся в темноте цветов, над которыми танцевали магические огоньки, а за рвом начинался густой лес. Подойдя к перилам, я развязал шейный платок и расстегнул несколько верхних пуговиц блузы, чтобы полной грудью вдохнуть свежий воздух таинственной Изнанки. В нем смешивались запахи скошенной травы, почти карамельной сладости и чего-то цитрусового.

Вдруг я услышал испуганные женские причитания. Они доносились из помещения по соседству с тем, к которому принадлежал «мой» балкон.

– Вы видели это? Они там, там!..

– Не подходите к ним, вдруг они прыгнут!

– Боже милостивый, да что это вообще такое?! Ах, давайте позовем колдунов!

– Они крадут мой кошелек! Помогите, кто-нибудь, я боюсь их!..

Я бросился в коридор – и на крик.

Дверь комнаты, за которой находились девушки, была приоткрыта – и не успел я добежать до нее, как оттуда мне навстречу кинулось… что-то.

Нечто маленькое и темное. Оно – точнее, они, их было двое, – двигались так стремительно, что я не мог толком разглядеть их. Но да – они определенно тащили с собой украденное портмоне, держа его на па́ру.

Я попробовал догнать их по коридору – но не преуспел: маленькие существа вскарабкались по стене и лихо выпрыгнули в окно. На фоне низкой полной луны на мгновение мелькнули их похожие на человеческие, карикатурные силуэты.

Ругнувшись, я развернулся и наконец-то вбежал в комнату с девушками. Они были из числа персонала.

– В зале кто-то играл восхитительную мелодию, – объяснила одна из них, – мы тоже заслушались. Она была прекрасна! Ах, взглянуть бы на этого музыканта!.. И вдруг со стороны окна, снаружи, начало доноситься какое-то странное пыхтение, будто от ежика. На улице мы никого не увидели. Но оно повторилось! Музыкант внизу закончил играть, мы тоже зааплодировали ему, а когда перестали, то пыхтение было уже здесь!

– Мы решили выяснить, откуда оно доносится, и вдруг Мила заметила какое-то шевеление под столом. А когда мы заглянули, там оказались они! Они начали метаться, запрыгнули на стол и стали рыться в наших вещах, пока один из них не выхватил мой кошелек!

Девушки тоже толком не смогли рассмотреть странных гостей, но одна отметила, что они были деревянными.

Вдруг от дверей раздался знакомый голос:

– Я знаю, кто это был.

Феликс кивнул мне и приветливо помахал всем.

– Не переживайте, леди, мы скоро вернем ваш кошелек, – пообещал он и поманил меня за собой. А уже когда я был на пороге, ткнул в меня пальцем и заговорщицки сообщил девушкам: – Кстати, столь восхитивший вас музыкант – как раз таки этот молодой человек.

Они наперебой заахали и принялись одаривать меня комплиментами, а мы дружно дернули прочь. Я – потому что был смущен. Ну а Феликс – потому что был Феликсом.

– Вспомни кое-что из диковинок оригинального Михайловского замка и догадайся, кто обокрал девушку, – велел он, ведя меня на улицу.

Я только промычал что-то невнятное в ответ.

– Ну давай, – подначивал Феликс. Мы уже снова были во внутреннем дворе, он шел задом наперед, засунув руки в карманы, и выглядел каким-то… невеселым, какую бы широкую улыбку ни пытался натянуть.

– Подсказка: они вдвоем почти как чижик-пыжик. Тоже у воды и тоже обласканы деньгами туристов.

– Деревянные солдатики в нишах у рва! – осенило меня, и Феликс удовлетворенно кивнул.

И действительно, несколько лет назад, когда я приезжал в город в качестве туриста, знакомая петербурженка показывала мне эти маленькие фигурки, вытянувшиеся по стойке «смирно» у противоположных мостов, ведущих к замку. Солдатики были загадкой: никто не знал, откуда они взялись. Экскурсоводы и местные жители сходились во мнении, что это был, вероятно, арт-проект какого-то горожанина.

Однако магическое общество было в курсе реального положения дел.

– Эти солдатики – проклятые куклы, которых создал один колдун, – объяснил Феликс. – Он дал им одну-единственную задачу: собирать брошенные туристами деньги со дна рва и окрестных каналов. Подобное поведение показалось нашим коллегам неэтичным, поэтому они потребовали убрать солдатиков и заплатить нехилый штраф. Колдун сделал хорошую мину при плохой игре: изобразил, что все эти деньги собирал как будущее пожертвование на ремонт Михайловского замка, и раз уж сюрприз не удался, то он прямо сейчас торжественно вручит служащим Чертогов и внушительные мешки с мелочью, и самих проклятых кукол. Мол, колдуны козлы, конечно, но он от своего намерения не отказывается. В итоге деньги действительно добавили к сумме на ремонт, а вот солдатиков перетащили на Изнанку и поставили уже здесь. Они были довольно безобидными, даже милыми, насколько это возможно, так что их не стали уничтожать, просто усыпили. Но сегодня твоя музыка заставила их очнуться, – задумчиво протянул Феликс, пока мы шли к месту обитания первого солдатика.

– Но если бы они пробудились из-за моей музыки, то пошли бы не на воровской промысел, а прямиком ко мне, – сказал я, и Рыбкин рассмеялся:

– Какой ты стал самоуверенный, с ума сойти!

Мы уже были у рва и теперь наклонились, чтобы рассмотреть убежище солдатика и, предположительно, обнаружить кошелек. Но в нише было пусто.

– Кажется, нам придется поискать их еще, – отметил я. – Или, может, они оба у второго?

– В гости друг к другу ходят? – усмехнулся Феликс. – Не переживай, искать не придется. Потому что ты прав: проклятые куклы жаждали твоего общества больше, чем денег. Кошелек – это так. Подвернувшаяся удача на пути к основной цели.

Я непонимающе посмотрел на Рыбкина.

– Обернись, – сказал он с лучезарной улыбкой.

Я так и сделал. И едва не завопил: на меня тотчас накинулись те самые солдатики, наперебой визжа: «Ты с нами! Теперь ты наш, только наш! Сыграй еще!» Кошелек был отброшен на брусчатку и забыт.

Я замахал руками, пытаясь удержать равновесие и не грохнуться в ров за спиной. Солдатики продолжали голосить и радоваться тому, что они