Байронический тип - Антонина Крейн

Она подошла и, задорно подмигнув, словно старому другу, стала деловито поправлять мне одежду и укладывать волосы. Я чуть не умер от этой внезапной близости – стоял, не дыша. А еще духи Инги – смесь чего-то пряного с чем-то цветочным – пахли настолько приятно, что я боялся пустить слюни. Я чувствовал, как щеки начинают алеть.

– Нет-нет, ему такая аккуратная прическа не идет, – вдруг вмешался Феликс и, лихо взъерошив мне волосы, мгновенно уничтожил результат всех стараний Инги.

– Еще как идет! – возмутилась ведьма. – Хотя твой вариант тоже хорош, признаю.

И она отступила назад. Меня затопила смесь разочарования с облегчением. Подозреваю, Феликсу было по барабану на мою прическу, просто он заметил, что я вот-вот скончаюсь от смущения, и попробовал как-то меня спасти.

Инга взяла меня под руку, и мы направились к замку.

– А вы, мальчики, немного побейте друг друга, что ли, – посоветовала она, оглянувшись. – Для правдоподобности.

* * *

Больше на балу не случилось ничего экстраординарного. В какой-то момент он действительно стал балом – гости танцевали, но я не умел и поэтому провел это время в дальнем углу зала, таясь в тенях и пристально глядя на всех, кто оказывался ко мне слишком близко. Я побаивался, что кто-нибудь пригласит меня на круг вальса, и был готов в любой момент дать стрекача, чтобы избежать позора. Подозреваю, что со стороны я при этом выглядел как настоящий злодей.

Херувим еще долгое время был в зале, изредка подзывал кого-то для беседы, но я все время чувствовал его взгляд. Когда Керув наконец-то покинул Полуночный замок, я испытал такое колоссальное облегчение, что чуть не упал. С моего сердца сняли не то что камень – целую скалу вроде той, что под Медным всадником.

И вот наконец появилась возможность, не нарушая приличий, уехать.

Моросил дождь. В такси я сидел, поставив локоть на раму, подперев щеку рукой и глядя на огни ночного города, из-за скорости сливающиеся в единую мерцающую завесу. Феликс, кажется, умудрился задремать, хотя ехать нам было всего-то десять минут.

Дома я принял душ, а когда вышел, в квартире уже царила тишина и темнота. Только в гостиной горел ночник в виде черепа, который, конечно же, мы называли Йориком. Я поплелся в свою комнату, как вдруг со стороны спальни Феликса раздалась какофония наобум нажатых клавиш фортепиано.

Для меня этот звук был таким же ужасным, как для любого нормального человека – визг котенка, которому сделали больно.

– Феликс! Что за черт! – я с вытаращенными глазами распахнул дверь его комнаты.

В лучах лунного света, придающих всему призрачный колорит, стало видно рояль, возникший посреди спальни, и Феликса – перед ним. Рыбкин растопырил пальцы так хищно, словно был хирургом-садистом, собиравшимся покопаться во внутренностях пациента не по велению долга, а чисто для души.

Я задохнулся, поняв, что это тот самый рояль, который появляется из подаренного мне перстня. А что касается самого перстня… Что ж, его не было на моем пальце.

– Ты умудрился потерять ценный артефакт всего через несколько часов после того, как тебе его вручили, – укорил Рыбкин, увидев, как я опешил.

И продемонстрировал левую руку. Перстень, конечно же, был там.

– Так это не я потерял его, а ты – спер! – возмутился я. – И когда успел только?

– Ты снял его, прежде чем пойти в душ, – Рыбкин пожал плечами. – Я и взял.

– Зачем? Я бы и так показал, раз тебе было интересно.

Феликс вместо ответа прищурился и многозначительно посмотрел вверх. Я, хмурясь, перевел взгляд туда же и поперхнулся. Весь потолок покрывали руны, слабо мерцающие жемчужным светом.

– Я должен был проверить, что с этим роялем все чисто, – объяснил Рыбкин. – Окажись в нем какая-то секретная начинка, руны засветились бы багряным.

– Но ведь мне его подарил Керув… – протянул я.

Для меня самого имя дарителя вовсе не было признаком надежности. Но вот то, что Феликс мог подозревать херувима в недобрых намерениях, стало сюрпризом.

– Вот именно. Керув, – только и ответил тот, а потом надел перстень на другой палец. Рояль исчез, и Феликс вернул мне артефакт, а потом упал на кровать с закинутыми за голову руками.

Я, подумав, сел в компьютерное кресло и стал медленно крутиться на нем. Стоявшая на столе умная колонка при моем приближении начала переливаться всеми цветами радуги: нетерпеливо ждала команды, словно виляющий хвостом пес.

Феликс признался:

– Как и ты, сегодня я впервые видел Керува.

– Серьезно?

– Да. В прошлый раз херувим – другой, правда, – посещал Орден, когда я еще не работал стражем. Я, конечно, не рассчитывал, что перед нами явится добрый Дедушка Мороз с бородой из ваты, но не ожидал настолько… – Феликс помолчал, подбирая слова, – подавляющей сущности.

– Не заметил, что тебе было тяжело в его присутствии, – покачал головой я.

– Ну, в тебе тоже ничего не говорило о том, что вот-вот грохнешься в обморок от ужаса. – Рыбкин приподнялся на локтях и вскинул брови. – Выглядел отлично. Очень переживал, да?.. Казалось, что ты готов передавить всех этих тараканов-людишек, недостойных и левого мизинца на твоей ноге, но тебе все же не хочется пачкать обувь, поэтому ты кое-как унимаешь гнев. «Вам не страшно жить с ним?» – спросила меня одна колдунья, и когда я сказал, что нет, потому что ты классный, она не поверила и уточнила, держишь ли ты меня в заложниках. И когда я снова ответил, что нет, она якобы понимающе закивала: «Ах, наверное, это ваша тайная миссия – ведь врагов надо держать поближе и все такое, да?..»

Я застонал и закрыл лицо руками.

– Ненавижу себя.

– Не стоит. Оставь эту роль кому-нибудь другому: желающих наверняка найдется немало. Лучше добей их: будь от себя в восторге.

Разомкнув пальцы, я сквозь них свирепо уставился на Феликса:

– Ты не помогаешь.

Он хитро прищурился:

– А по-моему, ты сейчас улыбаешься.

– Нет, – запыхтел я и поджал предательски приподнявшиеся уголки губ.

А потом бросил еще один взгляд на потолок, где уже потухли сиявшие прежде защитные руны.

– Ты считаешь, Керув видит во мне этого будущего… Повелителя Проклятых? – спросил я. – И поэтому мог спрятать в подаренный артефакт что-то вроде бомбы?

– Бомбы вряд ли. Он все-таки херувим, эй. А вот отслеживающие чары – легко, как мне кажется.

– А что насчет слов Алекто, была ли она права? – Я сжал кулаки. – Скажи мне честно: в Небесных Чертогах меня могут счесть слишком опасным и казнить за мой дар?

Феликс внимательно