Обольстительное пламя - Эйдзи Нацубара

– О, ну, раз в горы собрался, спроси совета у Цуюхи. Кстати, и Абурабо в горах обитает – тоже может что-то дельное подсказать…

– Ойран! – вскрикнула О-Рэн и стукнулась с девушкой лоб в лоб.

Разъяренная Рури в следующий же миг сгребла статуэтку и зажала под мышкой. Тем временем комаину поднялся на лапы.

– Эй! Ты правда уйдешь? – поразился Гася, и гость кивнул.

– Прошу простить за доставленные неприятности. Больше не обременю.

С этими словами комаину поплелся к окну, с невыразимой печалью свесив хвост. Цуюха явно хотела что-то сказать, но Рури ее опередила:

– Постой.

Зверь обернулся. Рури, все так же зажимая тануки под мышкой, недовольно уставилась на непрошеного гостя и наконец смиренно вздохнула:

– Ладно, уговорили. Оставайся.

Услышав слова ойран, О-Рэн высвободилась из захвата, подпрыгнула и на сей раз повисла у хозяйки покоев на шее.

– Ура-а-а! Ойран, ты всегда наша ойран!

– Вот так вот. Славно! – весело загоготал Гася.

Пока тануки пыталась потереться с Рури щеками, та крепко схватила ее за голову и хмуро добавила:

– Но чтоб даже не думал у меня постоянно отираться. Гости не оценят, если тут появится статуя из святилища.

Среди нечисти встречались создания вроде Цуюхи, от рождения состоящие из энергии инь и потому видимые только для людей с особым зрением. Цукумогами же, привязанные к физическому сосуду, обладали осязаемостью. Можно сказать, что они застыли на границе между инь и ян. Даже самые обыкновенные люди без труда замечали, когда подобные одухотворенные предметы перемещались.

– И я не хочу, чтобы местные девицы опять начали распускать обо мне странные слухи. Так что разрешаю приходить на тех же правах, что остальным: изредка и незаметно.

– Вы… не изволите шутить?

– Не изволю, не изволю. Речь у тебя какая диковинная.

У комаину засияли глаза, и он так замахал хвостом, что тот чуть было не отломился.

– Вовек не забуду! Сослужу любую службу, только позовите!

– Вот спасибо. А звать-то тебя как? – небрежно бросила Рури.

Вопрос, казалось, застал комаину врасплох.

– Не имею чести носить имени. Прихожане изволили величать меня почтенным комаину, но не меня одного, а всех нас.

Рури задумчиво поглядела на нового знакомого:

– М-м, ясно. И все же без имени-то неудобно. А «почтенный комаину» – это как-то чересчур. Решено: с сегодняшнего дня будешь Кома.

– Кома?

– Постой, постой! Не слишком ли просто? Сначала Сиро назвала так, потому что он белый кот[24], потом меня – Гасей, потому что я гасядокуро. Нельзя ли хоть чуточку воображения, а? Почему ты только О-Рэн приличное имя придумала? Что за несправедливость такая? – возмутился Гася, вскочив со своего места.

– Отстань! Будешь жаловаться – стану Костяшкой звать.

– Б-бессердечная!

Цуюха прыснула со смеху, а О-Рэн, счастливо приговаривая: «Комочка, Комочка!» – заплясала вокруг нового знакомого. Ее весельем заразился и Гася – он тоже присоединился к танцу, а Кома так и вовсе завыл от радости.

– Вы, кажется, забыли, что я нынче прикована к постели? Отдыхать не дают, – проворчала Рури, осуждая куролесящую нечисть.

После работы в Камакура-тё она десять дней не приходила в сознание: так на ней сказывалось освобождение Хирая.

Рури умела использовать клинок двумя способами: как обычный меч – при этом он не пожирал дополнительных душевных сил; а вот второй… Она могла подбить спящего в ее груди царя драконов на бой, и тогда клинок разрубал все на своем пути и даже менял форму по желанию владелицы.

Во время смертельного поединка с Цукасой Рури научилась высвобождать истинную силу Хирая, однако это давалось девушке непомерной ценой. Если сердце ойран бросало во тьму печали или гнева, дракон тут же выпускал свои коварные когти. Стоило сделать один неверный шаг или даже чересчур довериться новоявленной силе, он не преминул бы захватить все тело. Хирай поджидал подобно тигру, затаившемуся в засаде.

Словом, для Рури он был подобен обоюдоострому клинку. Она боялась его, но порой в борьбе с демонами не оставалось иного пути, кроме как обратиться к мощи царя драконов. А раз так, она мечтала как можно скорее освоиться с новым оружием.

– Главное, что ты пришла в себя. Но вообще-то, где это видано, чтобы демон рождался из ненависти сразу нескольких людей? – вздохнула Цуюха и без спроса запустила руку в изысканную резную и лакированную коробочку с арарэ. – Поражаюсь людской жестокости. Нет бы своей головой подумать, так они вместо этого уши развесили и верят всякой байке. Прикрываются благородными целями, якобы злых духов изгоняли, а о последствиях не подумали. Кстати, что там сталось с парочкой, которая первой начала злословить?

– О первом не знаю, а второго мы как раз обнаружили во время вылазки.

Цуюха забросила одну арарэ себе в рот, а вторую сунула Рури.

– Я-то гадала, как ему храбрости хватило ночевать в месте с такой репутацией. Но раз он из тех, кто от зависти пускает сплетни, тогда все ясно.

Рури вспомнился облик демона. Целую семью заклеймили проклятой, обращались с несчастными как с преступниками, и в конце концов им не осталось иного пути, кроме как умереть. Но даже смерть не смыла позорных подозрений со шпилек, в которые ювелир вложил всю душу. Девушка раз за разом вспоминала, с какой обидой выло существо.

– Демона никто не увел, безликие не объявились. Видимо, зря хозяйка переживала.

– Не расслабляйся раньше времени, Рури. И потом, Дзёкити с ребятами пришлось за тебя поволноваться! – заметила Цуюха.

Ойран поджала губы и отвернулась. О-Рэн же по-прежнему плясала посреди покоев.

– Мы с Дзё почти не разговариваем, – пробурчала Рури, и горная ведьма удивленно округлила глаза:

– Как так? Вы поссорились?

Не поднимаясь, девушка помотала головой:

– Уж лучше бы так. Я чувствую, что он чем-то недоволен, но молчит. И что мне делать прикажете?

– Хи-хи. Напомни, у тебя же до Ёсивары не было ни одного друга? – улыбнулась Цуюха.

– И ч-что с того? И вообще, Дзё мне тоже не друг, при чем тут вообще дружба? – возмутилась Рури, не зная, куда деть глаза.

Цуюха не стала ее мучить. В конце концов, из нечисти горные ведьмы больше всех напоминали людей, и она неплохо понимала ход мыслей ойран.

– Да, в самом деле не друг. Но мирятся все одинаково. Для начала вам надо высказать, что скопилось на душе.

– То есть я еще и первая к нему подойти должна? Это он себя странно вести начал, с чего вдруг мне…

– Я думаю, он растяпа почище тебя. Никогда не