Обольстительное пламя - Эйдзи Нацубара

– Это еще что за псина?.. – успела спросить девушка, прежде чем лишиться чувств.

– Надо же. Отрадно поглядеть на силы царя драконов. Впечатляет! Интересное зрелище, – произнес мужчина, следивший со второго этажа, как Гондзо подхватывает Рури.

За ним были свалены тела задушенных супругов. Уперев руку в подоконник, мужчина положил щеку на ладонь. Заметив, как девушка потеряла сознание, непричастный зритель улыбнулся:

– Правда, она пока совершенно не умеет их использовать. Ей еще учиться и учиться. И марионетку не пустила в бой… Что за наивная девчонка? Себя погубишь… Рури-ойран.

Глава 4

– Так, и что ты здесь делаешь? – проворчала девушка, лежа на тройном футоне и подставив под голову левую руку.

У изголовья постели собрались О-Рэн – дух статуэтки тануки из Сигараки, призрачный скелет-гасядокуро Гася и горная ведьма Цуюха. Однако смотрела ойран не на них, а на сидящего чуть поодаль серого комаину.

Тот чопорно объявил:

– Честь имею доложить повторно: я дух комаину, охранявшего святилище Канда Мёдзин. По долгу службы сторожу покой великих богов. Не тебе, девице, обращаться ко мне на «ты»!

Доблестный страж важно выпятил грудь, впрочем, не отрывая глаз от рук хозяйки комнаты.

Рури же взяла дольку сочного помело и отправила в рот. Угощение ей, пока она спала, оставил Гондзо.

– Это я поняла. А вот зачем такой достойный комаину изволил пожаловать в покои жалкой проститутки, от меня пока ускользает.

Комаину проводил следующую дольку жадным взглядом. Надо признать, О-Рэн тоже вся изошла слюнками. Угощение на блюдце стремительно таяло.

– Ты же вылетел изнутри демона. Скажи-ка на милость, как в такой оболочке оказался целый комаину?

– Не имею чести знать! Семья ювелира каждый день приходила в Канда Мёдзин на поклон. Их молитвы становились день ото дня все мрачнее, а затем я обнаружил себя внутри демона. – Комаину горестно тявкнул.

Ядром демона из Камакура-тё оказались жильцы Проклятого зала, семья из «Вакаса-до». Другие ювелиры загорелись завистью к головокружительному успеху выскочек из Киото, и вот двое особенно прытких сговорились распустить о «Вакаса-до» ужасные сплетни.

Поначалу они лишь утверждали, будто серебро новички используют некачественное, которое быстро чернеет на воздухе, а из Киото сбежали потому, что проворовались. Однако этого оказалось мало, чтобы пошатнуть славу по-настоящему умелого мастера с изысканным стилем. К тому же с гостями хозяйка и подмастерья держали себя приветливо, поэтому костерить новых обитателей за черноту сердца оказалось невозможно.

Сплетни становились все злее и злее, и наконец болтовня об одержимости хозяина злым духом прижилась, хоть и с трудом. К несчастью, как раз тогда погибла дочь самурая, которой шпилька, купленная в «Вакаса-до», вонзилась в голову. Не более чем роковая случайность, однако в умах людей эта история зацепилась за слух, и последние сомнения развеялись.

Подзуживаемые теми двумя ремесленниками, люди начали откровенно пакостить «Вакаса-до». Скажем, во все горло рассуждать о гибели дочки самурая, да так, чтобы новые гости точно услышали. Закидывать лавку камнями и яйцами, навлекая сглаз под видом очищения от злых духов. Хозяин, конечно же, отнекивался от сплетен и пытался увещевать соседей. Хозяйка и подмастерья прилагали все усилия, чтобы внести свою лепту в развенчание слухов, и стали еще предупредительнее, но искры злобы так просто не гасли.

Когда толпа, пылающая праведным гневом, окончательно ожесточилась против «Вакаса-до», вся семья разом покончила с собой.

Мужчина, который встретился истребителям зла, и был хозяином лавки, только под внешней оболочкой скрывалась истинная сущность демона: та черная тварь, покрытая слизью и множеством глаз, – сгусток ненависти всех, кто погиб в «Вакаса-до».

– Значит, сначала они молились, чтобы неприятные слухи утихли, а затем постепенно стали проклинать всех, кто отравлял им жизнь? – пробубнила Рури, не отрываясь от помело.

Выходит, недаром ее насторожил рассказ О-Кику. Соседей убивал не кто иной, как бывшие хозяева «Вакаса-до». Их самих погубил не демон: несчастные люди погибли из-за собратьев.

– Скверный характер у богов. Сразу бы исполнили молитвы – обошлось бы без жертв. Пока получается, что они прислушались только к проклятиям.

– Эй, а что ваши боги-то, из святилища? Молчали? Они хоть услышали прихожан? Что они думают о тех подлецах, которые распустили лживые слухи? – спросил Гася, гремя костями.

Комаину не ожидал услышать осмысленную речь от скелета и дрогнул.

– Не смею рассуждать об их воле. Я всего лишь цукумогами[23]. Боги меня в услужение не брали.

Гася явно не понимал, как такое возможно, а вот О-Рэн энергично кивнула:

– Да-да, знаю! Нас, цукумогами, вечно судят по внешнему виду. Как я вас понимаю!

Она и сама была на самом деле не тануки, а простой фигуркой из глины и искренне сочувствовала храмовой статуе.

Красавица Цуюха с каштановыми волосами, заплетенными в небрежную косицу, пристально посмотрела на приятельницу:

– О-Рэн! Вот уж не думала, что ты принимаешь близко к сердцу. Над любыми подтруниваниями сама хохотала громче всех.

– Что? Какими подтруниваниями?

– Нет-нет… Ничего, – покачала головой ведьма, явно не желая запутывать тануки еще сильнее.

Рури демонстративно прочистила горло и вновь обратилась к необычному гостю:

– Итак, ты дух комаину, и тебя захватили прихожане из «Вакаса-до» – это мы поняли. Но как все это относится к тому, что ты сейчас в моих покоях?

Комаину не выдержал сурового взгляда ойран и понурил голову.

– Где же еще мне быть? Больше ведь некуда податься. Остальные комаину облаяли меня, чтобы я, оскверненный демонической аурой, не смел являться на порог святыни. Туда мне вход закрыт.

Зверь грустно шмыгнул носом. У Цуюхи с О-Рэн даже слезы на глаза навернулись.

– Рури, давай его оставим!

– Чего?

– Да-да, госпожа Цуюха, вы дело говорите! Господин комаину, наша ойран о-о-очень сильна, ей ваша скверна нипочем! И мы к ней в гости то и дело наведываемся – не заскучаете!

– Эй, вы за меня тут не решайте! Не хочу! – возмутилась Рури. Ей совсем не нравилось, в какую сторону клонится беседа, и еще больше не нравились слезы, которые лили приятельницы.

– Но почему? Наверняка господина комаину приманили ваши силы, ойран, прямо как нас! Вы ведь знаете, насколько сложно противостоять вашим чарам! Так не противьтесь же судьбе!

– Ты меня еще попрекать будешь? И вообще, отойди, сейчас соплями весь футон измажешь! Ты хоть представляешь, сколько он стоит?

Тануки в самом деле попыталась своими короткими лапками вскарабкаться на суконное ложе, но ойран спихнула ее обратно.

– Оставьте, – еле слышно прошелестел гость, и драка прекратилась. – Я и впрямь осквернен, против правды не повоюешь. Держать такого комаину – значит навлечь беду, а тут уж увольте. Уйду в