Обольстительное пламя - Эйдзи Нацубара

Рури умолкла. Умом она понимала, что приятельница права. И все же как, спрашивается, завести с Дзёкити такой щекотливый разговор? Как раз когда она решилась еще немного посоветоваться, в коридоре загрохотали шаги. Судя по всему, кто-то спешил в покои ойран.

– Ру-у-ури-и-и!

Девушка вздрогнула.

– О нет! Это Юцудзи! Все на выход!

Вот чего ей не хватало, так это чтобы кто-то застал слет нечисти в ее опочивальне. Застигнутые врасплох, гости тут же вылетели в окно. В миг, когда, выронив зонтик, юркнула наружу О-Рэн, раздвинулась и фусума.

– Рури, ну ты даешь! Все дрыхнешь?!

В комнату ворвалась куртизанка Юцудзи. С собой она принесла бутылку саке. Видимо, из-за нетуго затянутого пояса ворот кимоно распахнулся шире среднего, открыв великолепный вид на аппетитные округлости.

– Эй-эй-эй, еще не вечер, а ты уже пьешь? Так и пойдешь работать пьяненькая?

– Да какая разница? Все равно ты валяешься, компанию мне не составишь! – насупилась Юцудзи и плюхнулась лицом в одеяло. Потом обхватила ойран и прижалась к ней щекой.

– Не приставай! По-моему, ты уже нализалась.

– А по-моему, ты уже не простужена! Слушай, посоветоваться надо…

– Что за шум? – вдруг возмутились из кладового зала, и Рури чуть не подскочила с постели.

Из дальних покоев, зевая, вышел белый нэкомата Сиро. Он заявился вместе с другой нечистью, но потом его сморил сон, а хозяйка покоев напрочь забыла, что у нее еще остались гости.

– Ух ты, какой котя! И Эн тоже милашка. Рури, тебя так любит всякая живность!

Не обратив внимания, что подруга сидит как на иголках, куртизанка вскочила на ноги, подхватила белого котика и стиснула его в объятиях.

– Смотри-ка, один глаз зеленый, другой голубой! Диковинка!

Обласканный Сиро словно позабыл, что недавно ворчал спросонья, и замурчал. Он родился котом и лишь потом обратился нэкоматой. Однако Юцудзи не видела потустороннего, поэтому не замечала в нем ничего необычного, а его речь казалась ей обычным мяуканьем.

«Ну и ладно», – успокоила себя Рури.

– Так в чем дело? О чем хотела посоветоваться?

Тут фусума снова отодвинулась, и на пороге показалась камуро. Ойран закатила глаза.

– Человеческим языком просила: дайте же мне поспать! Что за грубиянка: входить в чужие покои без спросу? Хоть бы слово сказала!

– А, Химари! Что такое? Меня искала? – поспешно обернулась Юцудзи к девочке, счастливо гладя коту живот.

У Химари были миниатюрные носик и рот, зато очень большие спокойные глаза. Они напоминали заморский граненый хрусталь. Лицо обрамляли аккуратно подстриженные волосы, носила девочка красное кимоно и походила на элегантную куколку. Однако в ее очаровании не чувствовалось ни капли детской наивности.

Камуро молча подошла к Юцудзи и протянула ей ракушку с алой краской для губ и щек.

– Точно! Я тебя в лавку, что ли, послала? Спасибо. Все попросила у продавца, как полагается?

Что-то в голосе приятельницы показалось Рури странным. Камуро не ответила на вопрос. Сиро мяукнул, и девочка тут же ушла обратно к фусуме и ускользнула прочь. Только с шелестом и стуком за ней закрылась перегородка.

– Что это с Химари? Манерам совсем не обучена? – невольно вырвалось у Рури.

Юцудзи с ракушкой в руке поморщилась, готовая расплакаться. Все ее веселое расположение духа будто ветром сдуло. Увидев, как омрачилась приятельница, ойран догадалась, с чего вдруг та напилась.

– О Химари хотела совета спросить? – уточнила она, и Юцудзи едва заметно кивнула.

У их одемонившейся подруги Цукасы на попечении было четыре ученицы камуро и синдзо. Химари – младшая из них, ей едва исполнилось девять. Она отличалась миловидным личиком и острым умом, поэтому где-то через годик ее могли объявить лучшей из учениц Цукасы – хиккоми-камуро.

Вот только после гибели покровительницы Химари перестала разговаривать. Она не смеялась, не плакала, не отвечала ни на какие вопросы. Выполняла поручения, однако, поскольку в будущем хиккоми-камуро могли стать ойран, требования к ним предъявлялись соответствующие. Молчаливые девочки своим холодом отпугнут кого угодно, и перед ними путь к вершинам закрывался. Даже хозяин заведения Кобэй не представлял, что теперь с ней делать. Куртизанки одна за другой отказывались от Химари и заботы о ней поручали другим. У Юцудзи сердце кровью обливалось за девочку, и с месяц назад та попала на ее попечение.

– Сама видишь, что с ней. Порой она просто смотрит в пустоту. Остальные камуро ее избегают, и некоторые гости побаиваются бедняжку. Это уж чересчур! – выпалила Юцудзи и повесила голову, а ойран умолкла.

Она не знала, какие мысли таятся в голове ребенка, а еще больше злилась на саму себя за то, что не умеет подбодрить подругу.

– Рури, может, возьмешь ее к себе? – вдруг спросила куртизанка, и та растерялась:

– Скажешь тоже! Если уж остальные с девчонкой не сладили, то куда уж мне?

Рури с самого начала работы в «Куроба-я» поставила непременное условие, что у нее на попечении не будет ни камуро, ни синдзо. Во-первых, она попросту не ладила с детьми. Но самое главное – она никак не могла совмещать заботу о подрастающем поколении с тайной службой в «Кокууне». Кобэй, конечно, покривился, однако ее условию внял.

– У тебя, конечно, бритва вместо языка. Но, возможно, именно так и удастся помочь Химари! Я слишком переживаю за ее чувства, а поговорить по-человечески не выходит.

– Я сказала: нет!

Такие резкие слова явно обескуражили Юцудзи. Рури смущенно умолкла. Ей стало совестно перед подругой, и она пожалела, что вспылила.

– Да, пожалуй, девочке никто не нужен, кроме Цукасы. Все-таки я не справлюсь…

И без того грустные глаза Юцудзи наполнились слезами, и она расплакалась. Рури оставалось только беспомощно смотреть в сторону. На белую спину кота, пристроившегося у куртизанки на коленях, упали крупные слезы, которые Сиро прилежно вылизал.

– При Цукасе Химари всегда так улыбалась! Если бы только она осталась с нами…

Похоже, и саке делало свое дело: слезы не унимались. Совсем опечалившись, Рури посмотрела на гостью. Пока Цукаса была жива, они втроем постоянно куда-нибудь вместе ходили, поэтому из уст Юцудзи имя почившей подруги звучало особенно грустно.

– Прости, Юцудзи…

Больше никто из девушек в борделе не знал, что Рури изгоняет демонов. В эту тайну она посвятила только Цукасу, но теперь и та умерла.

А рассказать правду о ее смерти единственной оставшейся подруге ойран не смела и даже не представляла, как бы та приняла такие новости.

– Что ты, не извиняйся, – слабо покачала головой Юцудзи.

– А! А я-то думаю: чем меня заливает? – проворчал Сиро, наконец обратив внимание на слезы.

– Ох! Холодно,