Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова

Олег прекрасно умел работать с информацией и считывать людей, о чём любил каждый раз упоминать через точные предположения. И последнее, что делали люди вокруг него, – сомневались в компетенции главы СВР.

Станислава рукой указала на стул около её стола, приглашая Олега присесть. Они расположились друг напротив друга и сразу же продолжили разговор.

– И что ты знаешь? – она сомкнула руки в замок, положив их перед собой.

– Немного. В их рядах вечно кто-то, знаешь, подаёт странные сигналы. Например, недавно звонил австралийский коллега…

– Интересно, и что хотел?

– Да так, условно спрашивал о погоде. Есть ли подвижки по делу Макдауэлла, не замечали ли мы его передвижение и так далее.

– По делу о терроризме столетней давности? – Станислава нахмурила брови, чтобы вспомнить, что имеет в виду Олег. Тот кивнул. – А разве Макдауэлл вообще когда-либо был на нашей территории? При чём тут мы?

– Нет, но когда-то давно, в другие времена, мы обещали им помочь, – Олег ненадолго замолк и пожал плечами. – Я же говорю, странные сигналы. Правда, они обычно очень быстро затухают. Кстати, не без помощи Пола Блэквелла. Поэтому я и удивлён, что он сам начал их подавать.

Олег всегда выглядел умиротворённо, Станиславу это в некоторой степени восхищало. Как будто его покой вообще ничего не могло нарушить – граната рядом с ним взорвётся, а он не моргнёт лишний раз. Даже было ощущение, что он скучает и вот-вот зевнёт от невыносимой серости окружающей его действительности. Причём он был таким задолго до того, как стал главой разведки. Станислава была уверена, что жизнь ему наскучила ещё в утробе матери.

Она продолжила:

– Так что ты о нём думаешь?

Президент поёрзала на стуле – она не могла скрыть своей заинтересованности в Поле Блэквелле. Всё-таки их две неоднозначные беседы стали самыми запоминающимися событиями её первого саммита «Группы двадцати».

– Очень тёмная лошадка. Ты же знаешь, почему он на обложке Time?

Станислава кивнула: в самолёте, на обратном пути из Кейптауна, она успела о нём почитать. В особенности статьи, которые его критиковали, – в них Пола Блэквелла называли чуть ли не разжигателем конфликтов и псевдомиротворцем на службе у дьявола, который готов уничтожить любую страну ради интересов Вашингтона. Лояльные ему издания же восхищались умением канадского премьер-министра находить язык с отъявленными (по их мнению) негодяями и возвращать их на путь истинный. Или – что более часто – обманом заставлять принять «более справедливые» (по мнению изданий) условия для государства и народа, отказавшись от части власти и допустив демократию (точнее – то, что получалось). Правда, конкретные примеры лучшей участи стран после появления там Пола Блэквелла со своей ложью во благо почему-то не приводились. Обычно после уступок страна не попадала в список процветающих. Скорее в список несостоявшихся.

– Думаешь, его послал Оливер Уотерс?

– О, я в этом уверен. И я думаю, что есть глубинная причина, посложнее «нормализации отношений с Западом».

Станислава изначально не верила в искренность намерений Пола Блэквелла. Но слова главы разведки разочаровали её.

– Пол Блэквелл хочет приехать в Москву с неофициальным визитом.

– Как мило.

– Я ещё не дала своё согласие. Сказала, что мне надо подумать, но он позвонит на днях для…

– Пусть приезжает.

Ответ Олега несколько обескуражил Станиславу. Она думала, что он будет всячески её отговаривать от любых контактов с ним. Что будет протестовать. Отчасти она этого хотела – чтобы её отговорили. Ведь сама она решила разрешить ему приехать, ещё когда они стояли в той комнате со странной картиной. Она пыталась оставаться бесстрастной. У неё получалось плохо.

Станислава всё ещё ощущала себя неуверенно на своём посту. Не до конца чувствовала собственную позицию, собственную власть. В минуты сомнений и внутренних противоречий она обращалась за советом к брату. Хотя часто сама прекрасно знала ответ.

– Разве это не покажет мою слабость? Что я так просто… буквально через считаные месяцы после инаугурации готова принять посланника Запада с сомнительной репутацией для развивающихся стран, чтобы он рассказал мне, как нам лучше жить? – она приложила два указательных пальца ко рту, оставив руки в сомкнутом положении.

Олег улыбнулся и посмотрел на неё как на любимую ученицу, которая допустила ошибку в элементарном задании, хотя решила самое сложное.

– Ты интригуешь его, правда? – вопрос был обращён в пустоту, а не конкретно ей. Олег не ждал ответа, но внимательно наблюдал за реакцией своей сестры. Станислава напряглась и нахмурилась, не понимая, к чему идёт разговор. – Искреннее любопытство нельзя подделать. Я это уже видел… в нём.

Олег замолчал. Он глядел в одну точку, будто пытаясь найти в своём архиве памяти тот самый момент, о котором внезапно вспомнил. Перебирал папочки. Станислава заметила его мимолётную улыбку, ожидая услышать историю, но он лишь продолжил:

– Пол Блэквелл падок на сложности, ему нравятся загадки. Возможно, он пока сам этого не понимает, но его интерес к тебе можно использовать в нашу пользу.

Теперь настало время Станиславы смотреть в одну точку. Она до этого момента как-то не особо задумывалась о глубине интереса к ней канадского премьер-министра. Как и о произведённом на него впечатлении. Ей было не до этого. Или некогда это проанализировать. Она не могла сказать наверняка. Пока что её больше будоражили отчёты вице-премьеров.

– Он же не глупый человек. Сколько подобных переговоров было в его жизни? Сотни? То, что он, по твоему мнению или по его мнению, не разгадал меня за один день, ничего не значит. Если я буду играть с ним в его же игру, то угадай, кто проиграет.

– Я думаю, что ты задела его самолюбие, сама того не желая. Теперь ему интересно, кто ты. Он просит встречи на твоей территории с надеждой, что ты расслабишься и он найдёт пружинку. Тут очень сложный аспект – если он поверит, что разгадал тебя сам, без подсказок, что нашёл эту пружинку… Или если он будет в достаточной степени одержим её поиском… То тогда открывается дверь в удивительные возможности.

– Ты хочешь, чтобы я стала его другом?

– Очеловечивание врага всегда приводит к сомнениям в правильности его уничтожения, – Олег вновь улыбнулся и сложил руки в замок.

Станислава не видела смысла добиваться расположения Пола Блэквелла. Или пытаться втереться к нему в доверие. Или подружиться. И что они этим достигнут? Какое конкретно влияние можно через Пола Блэквелла оказывать хоть на кого-то, а тем более на Оливера Уотерса? И можно, а главное – нужно ли вообще? А если нет, что тогда? Сливать через него дезинформацию? Мелко, да и вскроется быстро. Она просто его выслушает, чтобы понять. Чего он хочет. Чего все они хотят.

Иногда ей казалось, что Олег оперирует категориями ей недоступными, что он знает что-то, о чём она даже не догадывается, и что где-то там, в штаб-квартире СВР, уже все всё давно решили. Без неё.

– Он сказал, что я ему не враг.

– А никто вообще никому не враг. Все лишь соперники.

– Тогда кто кого очеловечивает?

– Поймала, – Олег усмехнулся. Это было ему не свойственно – шутить. Тем более на серьёзные темы.

– Ладно. Я так понимаю, у тебя есть какого-то рода план?

Олег наклонился ближе к ней и игриво подмигнул.

– Ну-у, – протянул он и пожал плечами. – Можно и так сказать.

Инородный предмет. Декорация. То ли она здесь лишняя, то ли всё вокруг неё. Он здесь, конечно, определённо не вписывается. Но Станислава Филин-то что забыла в этом месте?

Лёгкое рукопожатие. Лживая доброжелательность. И её улыбка, как будто он нежеланный дальний родственник. Не может не пригласить из вежливости. Не может прогнать из жалости. Её согласие на эту встречу само по себе парадоксально-подозрительное.

Станислава Филин вводила его в заблуждение. Вводила его в свой императорский двор через почётный караул, красивые флаги, огромные золотистые двери. Никакой помпезности, никакого проявления высокомерия. Богатство