Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова

«Суеверная», – подумал Пол и усмехнулся. И оскорбился. В глубине души. Отчего-то очень сильно он совершенно не хотел, чтобы Станислава Филин думала о нём как о немощном человеке. Точнее, мужчине. Его мимолётное желание оказалось проще некуда и сложнее всех задач одновременно: чтобы она увидела в нём всесильного мужчину. Но кому и зачем это было надо, он пока не готов был понять.

– Так что, вы так, поболтать приехали или по делу? – своим вопросом она спасла его от провала в бездну внутренних терзаний.

Пол сразу улыбнулся – упоминание дела вернуло его к жизни.

– Я всегда восхищался вашими успехами в Африке. Вашим влиянием. России, я имею в виду. Конечно, благодаря…

– Благодаря, – она его прервала, намекая на то, что не надо ей объяснять причину.

– И я долго думал. О том, как возобновить диалог России и Запада. Мне кажется, я нашёл потенциальную точку соприкосновения, которая может превратиться в тропинку возврата.

Она сразу поняла, о чём он. Но молчала. Пол Блэквелл видел в её взгляде некое разочарование, насмешку. Он хотел, чтобы она сама спросила его, высказала предположение. Ему нравилось говорить намёками и подтекстами, но она, удивительный знаток скрытых смыслов, заставляла зачем-то всё разжёвывать.

– Мафазиму, – наконец, сказал Пол Блэквелл. Филин улыбнулась. Впервые с тех пор, как они начали разговор.

Небольшое государство в самом сердце африканского континента. Из-за него может посыпаться весь регион и начаться большая война. Пару лет назад там обнаружили огромные залежи редкоземельных металлов. Естественно, сразу нашлись заинтересованные в их добыче транснациональные корпорации (в основном западного происхождения). На кону стояли большие деньги. И большие контракты, которые были успешно заключены с правительством Мафазиму на разработку месторождений, где властная верхушка получала неплохие дивиденды (простые люди остались, конечно, в стороне, их благосостояние практически не изменилось). На этом фоне страна пережила пару государственных переворотов, утонув в коррупционных скандалах. И Запад они не волновали, пока соблюдались контракты. Но последние изменения во власти оказались кое-кому совсем не по нраву. Новый глава государства Сесиль Макамбо национализировал месторождения и в одностороннем порядке разорвал контракты со всеми зарубежными предприятиями. Он предложил заключить их снова, но на новых условиях. Или покинуть рынок Мафазиму. На это согласились пойти только китайские компании, которые стали единственными зарубежными игроками в стране (в дополнение к этому в Мафазиму готовилась начать работу и российская компания).

Теперь страна находилась на грани гражданской войны, так как против новой власти выступали местные военизированные группировки, имевшие контракты с зарубежными транснациональными корпорациями на охрану предприятий и получавшие неплохой процент – официально – для «поддержания безопасности». По данным российской разведки, Запад до сих пор платит таким вот ЧОПам для «охраны» своих вложений – к месторождениям компаний не подойти, так как «охранники» сразу же открывают огонь на поражение. И, как следствие, незападные компании не могут зайти на эти месторождения и начать их разработку (хотя в этом заинтересованы несколько компаний из Латинской Америки), а выгнать военизированные банды с рудников, чтобы те прекратили обстрелы, у самого Мафазиму возможностей и ресурсов нет. Конечно, западные компании всё отрицают и обвиняют правительство в рэкете, утверждая, что это люди Макамбо захватили месторождения и никому не дают там работать. Дополнительная проблема заключалась в том, что некоторые месторождения находились на границе с соседними странами, а там контракты никто не разрывал. Но все работы на них сейчас приостановлены из-за невозможности спокойно вести дела в регионе. Поэтому теперь на Мафазиму обижены ещё и соседи, готовые под эгидой Африканского союза ввести на территорию страны войска – для общего блага, естественно, чтобы снести действующий военный режим и назначить тот (конечно, на время), который позволит западным компаниям работать дальше. А военизированные группировки из Мафазиму тем временем, как говорят, воспользовавшись ситуацией, успели осесть на некоторых временно неработающих месторождениях в соседних странах. И собирались отбиваться.

Станислава понимала, что предлагает ей Пол Блэквелл. Помочь западным компаниям вернуться. Через организацию переворота или договорённость с властью – было не совсем ясно.

– А ваша способность заклинателя диктаторов уже не работает?

Пол Блэквелл ухмыльнулся. «Заклинатель диктаторов» с её стороны звучало почти как комплимент. Хотя он вновь не понимал, издевается ли она над ним или же вообще не вкладывает в свои слова никакого особого смысла.

– Везде есть свои ограничения. Макамбо наслышан обо мне и видеть меня особо не хочет. Более того, он очень враждебно настроен по отношению к любому западному посланнику. Но вы…

– И что вы от меня хотите?

– Выступите посредником, – Пол на секунду замолчал, но потом решил объяснить всю логическую цепочку своего предложения. – Как я уже сказал, я долго думал над тем, что теоретически может сыграть условную роль в примирении. Мафазиму сейчас очень взрывоопасная тема. Лично знаю, что в США большой кипиш по этому поводу – все ищут любое решение, всё-таки в основном там были американские компании. Напрямую к вам президент США никогда не обратится из гордости, хотя и знает, что вы самый простой и короткий путь решения проблемы. Но мне кажется, что в данном вопросе он ведёт себя не совсем рационально. Вы хотя бы донесёте до Макамбо озабоченность компаний, и, может, он послушает вас и пойдёт на попятную. Никто не хочет, чтобы это в итоге закончилось кровопролитием.

Странно, что он это упомянул, ведь об этом они пока не говорили от слова «совсем».

– Господин Блэквелл, эта «проблема», как вы её назвали, очень легко решается. Вы заключаете новые контракты на условиях нового правительства. Наши китайские партнёры так и сделали. И, как видите, спокойно работают. Мы сами скоро начнём там работу.

– Госпожа президент, смею заметить, что тут вы говорите о разных обстоятельствах. Всё-таки вы и ваши китайские коллеги не перезаключили контракты, а подписали новые, потому что, насколько я помню, не успели подписать свои с предыдущей властью. Условно вы ничего не потеряли, потому что не успели ничего вложить. В случае с американскими компаниями вопрос вложений огромных средств стоит особенно остро. Это естественно, что они не хотят нести убытки.

Станислава разочарованно выдохнула.

– Убытки американских компаний – не моя забота. Из-за действий США российские компании в своё время потеряли сотни миллиардов долларов. Не вижу никакого смысла и желания защищать интересы западных ТНК, а не Мафазиму. Давайте по-честному: условия ваших компаний для страны такие себе, все сливки получаете вы. Попахивает неоколониализмом.

Пол пожал плечами. Конечно, он понимал слабость своего аргумента в её глазах. Понимал он и то, что действующая власть в Мафазиму вполне выгодна для российского президента. А также осознавал, что даже перспектива снятия санкций для неё конкретно не та сладкая конфетка, за которой она тут же побежит. Но в силу своего характера всё равно был уверен, что план у него был отличный и очень соблазнительный.

– Станислава, – фамильярность как провокация, как будто они старые друзья. – Вы же понимаете, что на кону стоит больше, чем деньги. Во-первых, контракты не должны зависеть от тех, кто там сидит в правительстве. Во-вторых, если США не смогут восстановить работу своих компаний в Мафазиму на прежних условиях, то это создаст неприятный и опасный прецедент. Получается, любая страна в текущих условиях может уверовать в национализацию, не боясь ответных мер со стороны американцев. Это рискует превратиться в эпидемию. Тут вариантов в целом немного. Договорённость или защита репутации и интересов. Любыми способами.

Он намекал на бомбёжки, если не на вторжение, она прекрасно осознавала это. Голосование в ООН по вводу войск провалится, Россия и Китай наложат вето. Остаётся одно из двух – пара «миротворческих» операций или гражданская война, развязанная через свои прокси. И то и другое приведёт регион в запустение. Хаос. Гуманитарная катастрофа. Ещё одна страна-невидимка. Расхлебывать придётся десятилетия. Добывать редкоземельные металлы там не сможет никто примерно столько же.

– Я думала,