Западная суть, Восточное начало - Алина Устинова

и не до конца поняла, было ли это наигранно или искренне. Теперь он ещё и якобы выполняет роль советника, втягивая её в свои предложения. И одновременно с этим проверяя.

– Хорошо, – она сыграет в его игру. В конце концов, причины нахождения Пола Блэквелла здесь настолько сомнительны, что могут оказаться правдой. А Мафазиму действительно практически на грани гражданской войны.

– Что, выгнали?

Лерой Макферсон обернулся. Перед ним, скрестив руки на груди, стояла и ухмылялась Анастасия Амурсанаева. Она держала достаточную от него дистанцию, не нарушая ни личного, ни окололичного пространства.

– Добрый день, Анастасия, – Лерой хотел бы закатить глаза, но сдержался.

В последний раз он видел её несколько месяцев назад в Кейптауне, когда договаривался о встрече между главами их государств. Ещё тогда она показалась ему высокомерной и острой на язык, впрочем, он разделял её скептицизм и подозрительность по поводу общения Филин и Блэквелла. Теперь же, на своей территории, она как будто пыталась показать Лерою, что он кто-то вроде школьника, а она – директор. Анастасия и была в некоторой степени похожа на работника образовательного учреждения: юбка-карандаш, блузка с завёрнутыми по локоть рукавами и строгая причёска в азиатском стиле, которая только подчеркивала её восточное происхождение.

– Вы понимаете, что стоите в этом коридоре только потому, что я это разрешаю?

– Не знал, что вы глава президентской службы безопасности.

Лёгкий смешок. Анастасия смеялась над его шуткой, его невежеством и своей шалостью. Впрочем, Лерою было всё равно. Он просто хотел поскорее уехать отсюда.

– Ладно, хватит вам тут торчать и раздражать наших коллег. Давайте мы с вами лучше чаю попьём.

Макферсон был крайне удивлён таким развитием событий. Он предполагал, что она отпустит пару шуток, чтобы ещё немного над ним издеваться, и уйдёт. А через пять минут выйдет Пол Блэквелл, скажет Лерою, что тот был прав и не стоило им приезжать, потому что Станислава Филин лишь оболочка, а не сущность и ничего не поменялось. Потом они быстро уедут в аэропорт, сядут в самолёт, и он больше никогда не увидит Россию.

И, кстати, почему чай?

– Мне кажется, что премьер-министр скоро выйдет, – уверенно сказал Лерой.

– Нет, не выйдет, – и спустя некоторое время добавила: – Они там надолго.

Вот так легко и просто Анастасия разрушила его мечты, чаяния и воздушные замки. От безысходности он глубоко вздохнул и, полный разочарования, посмотрел на неё.

– Не переживайте. Я не кусаюсь. По крайней мере не сегодня, – она улыбнулась.

Анастасия долго вела его по красивым и не очень коридорам, пока наконец они не зашли в одно из маленьких помещений. Там сидели какие-то люди, но, как только увидели Анастасию, то быстро ретировались, словно растворившись в воздухе, хотя та ничего им и не сказала.

– Чай, кофе, потанцуем?

Лерой не понял ни её шутки, ни её фамильярности, поэтому даже не улыбнулся. Сам налил себе чай (удивительно, что она его не обманула и они действительно пошли его пить) из так удачно оставленного на столе чайника и молча сел. Анастасия же стояла, опершись на стоящий вдалеке маленький столик, внимательно наблюдая за ним. Она только сейчас заметила, что он, скорее всего, канадский метис: смуглая кожа, широкое лицо, достаточно крупный нос, а также тёмные, как воронье оперение, волосы. При этом в нём было что-то типично европейское, что не давало ей повода подумать, что он чистокровный индеец.

Наконец, Лерой заговорил:

– Вы же тоже считаете это всё идиотизмом, почему не пытались убедить своего президента в этом?

– Кто сказал, что я не пыталась? – от его дерзости она опешила и перешла в оборону.

– Ну, мы же здесь.

– А вы тогда на что?

– Я пытался…

– Но вы же здесь! – передразнила она его. – И потом, когда она что-то решила – она решила.

– Да, я понимаю, – закивал Лерой. Анастасия даже удивилась, что он так быстро согласился с ней. В чём был смысл тогда начинать этот спор?

– Хотите сказать, что дело не в Оливере Уотерсе?

Макферсон усмехнулся и шёпотом несколько раз повторил это имя.

– Думаете, он такой всемогущий? Думаете, мы здесь по его просьбе? – он слегка повысил голос.

– Как знать, – Анастасия пожала плечами.

– Он бы такого не допустил. Он видит вас насквозь, – последнюю фразу он произнёс сквозь зубы.

– А что видите вы?

– Вам не место в нашем обществе. Вы навсегда должны остаться в своём коконе.

– Как жестоко, – наигранно сказала она.

– Это не жестокость. И даже не ненависть, а простая рациональность.

– Понятно, – она снисходительно улыбнулась, хотя и хотела ответить ему не очень цензурно. – Ну, наш кокон-то побольше будет.

Анастасия не удержалась от последнего комментария: уж очень хотела спровоцировать его. Чтобы он начал атаку, а она бы словесно уложила его на лопатки и оставила там лежать и захлёбываться собственной неоправданной ненавистью. Причём сама она не испытывала ненависти ни к нему, ни к Канаде, ни к канадцам. Просто Лерой Макферсон казался идиотом. А как можно ненавидеть идиотов? Им можно только сочувствовать и насмехаться над ними.

– Учитывая ваше постоянное стремление к расширению, это не удивительно. Возможно, это ваша главная проблема. Из-за своего гигантизма вы не считаетесь с другими. Воспринимаете всё исключительно с позиции «Сибирь – это пять Франций», – он кипел.

– Конечно, лучше же быть как вы! – она вскинула руки вверх и начала своё театральное представление. – Да, Вашингтон. Нет, Вашингтон. Конечно, мы выбрали губернатора вашего большого штата, которого вы просили. Только подождите немного, надо согласовать его с британским монархом.

Анастасия демонстративно приложила к уху свою ладонь, изображая разговор по телефону. Лерой непроизвольно улыбнулся этому, хотя было очень оскорбительно выслушивать сарказм относительно независимости его страны от представителя государства, которое ты не очень любишь. Но он воспринимал это всё как глупость, детскость, стереотипные шутки. Как можно относится к этому серьёзно?

– По-вашему, мы так вопросы решаем? А надо как вы? – он повторил её движение и приложил к уху руку-телефон. – Нихао! Да, Пекин. Нет, Пекин. Новый президент? Не волнуйтесь, китайские интересы будут учтены. Слава партии!

Анастасия аж уронила челюсть от такой дерзости и тут же приложила свою ладонь ко рту. Она смотрела ему в глаза, полные раздражения, не до конца понимая, как на всё это реагировать. А потом внезапно рассмеялась. От их общей глупости. Их мировосприятия, понимания действительности. На удивление Лерой подхватил её задорный настрой и тоже залился смехом.

– Н-да, – протянул он, когда они успокоились. Его глаза гуляли по абсолютно непримечательному помещению, в котором они сидели. Он хотел перевести тему, чтобы они снова не скатились к оскорблениям, и искал зацепки.

– Вы из первых народов? – она опередила его. Он аж подпрыгнул на месте из-за её неожиданной прямоты. И выбора верного термина. Она не сказала «коренные народы» или «индейцы», она использовала именно тот термин, который был принят в Канаде.

При всей дерзости и относительной нетолерантности Анастасии, когда было надо, она всегда использовала правильные слова. Хотя часто презирала их лицемерие. Да и в целом политкорректность. Но не в этот раз.

– Ну… да. Моя мать из народа кри.

«А отец из народа шотландцы, надо полагать», – подумала про себя Анастасия.

– Саскачеван?

Он не смог скрыть удивления на своём лице от её осведомлённости вопросом. Мало кто из иностранцев вообще знал названия канадских провинций, кроме Онтарио и Квебека, что уж говорить об этническом составе регионов. И тот факт, что она была в курсе, где проживает больше всего кри, обескураживало.

– Манитоба. Но я вырос в Альберте. Откуда вы…

– О, я делаю свою домашнюю работу, – она усмехнулась. – Знания – сила, и всё такое. Не думайте, что я какой-то канадофил или вроде того. Просто…

– Держите своих врагов ближе? – предположил Лерой.

– Нет. Это полезно, знаете. Читать книги.

– Очень смешно.

– А если серьёзно, то вы же наши гости. Это некрасиво – знать только базовые вещи. Как мне тогда