Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Знаешь, – перебил его Нефедов, – мы и так уже все мыслимые и немыслимые правила нарушили. И тоже лезем к черту в пасть, как пацаны непуганые. В общем, раз давно люди не ходили – значит, нас там не ждут. Показывай, старлей, и молись заодно, если верующий.

– Еще чего не хватало – молиться! Я комсомолец… Вон, туда рули, Коля! – ткнул оперуполномоченный шофера в плечо.

– Тебе что, еще двадцать восемь не стукнуло? – изумился Нефедов, уже выскакивая из машины.

– Вот умеешь ты, товарищ старшина, задать дурацкий вопрос в ненужный момент! – огрызнулся Рифат.

Спуск в водосток оказался похож на погружение в ледяную могилу. Люк Хабиров вместе с шофером оторвали с трудом, едва не погнув лом и пару раз помянув чью-то мать. На людей пахнуло смрадом застоявшейся воды, ржавчины и чего-то неописуемо гнилостного. Вниз вели скользкие, покрытые слизистым налетом чугунные скобы. Рифат велел шоферу возвращаться в отдел, и они с Нефедовым полезли.

Темнота была почти абсолютной, скупые лучи фонарей выхватывали из мрака низкий, тесный туннель из потемневшего кирпича. Посредине журчала и булькала ледяная, черная как деготь вода, поднимаясь почти до пояса. Она несла с собой осколки досок, обрывки какой-то тряпки, кости... Дышать было нечем – едкий запах заставлял легкие судорожно сжиматься.

– Господи... – простонал Хабиров, сплевывая тухлую воду, попавшую ему в рот. – Да здесь же...

– Молчи и шагай! – скрипя зубами, ругнулся Нефедов. – Экономь фонарь. И держись за стенку, это тебе не по Невскому прогуливаться! Хорошо, что не лето, мы бы тут от вони загнулись мигом.

Они двинулись против течения, стараясь идти по узкому приступку, но то и дело срываясь и с трудом переставляя ноги в ледяной жиже. Каждую секунду грозила нешуточная опасность поскользнуться и свалиться в мерзкий поток, без шансов забраться обратно. С потолка капала ледяная слизь, и где-то впереди слышался зловещий, непрекращающийся гул – похоже, начинался ледоход на Неве, и вода в коллекторе прибывала с каждой минутой.

Внезапно луч фонаря Хабирова выхватил из темноты непонятное движение у самой воды. Что-то большое, бледное и скользкое шлепнулось в воду с тихим всплеском и исчезло.

– Ч-что это было? – замер Хабиров, вжимаясь в холодную стену.

– Крыса. Просто большая крыса, – буркнул Нефедов, доставая нож. Он знал, что в таких местах могли обитать не только крысы, да и те здесь давно уже могли питаться не одной лишь падалью...

Они шли, чувствуя, как темнота вокруг них становится все гуще и враждебнее. Казалось, сам город, уставший от страданий, не хотел отпускать их живыми из своих промерзших, больных внутренностей. Но назад пути уже не было. Хабиров чувствовал, как ноги, замерзая в худых, промокших сапогах, становятся бесчувственными; как слизь ледяным огнем обжигает кожу. Он оглянулся на старшину, который все так же ловко и уверенно двигался позади, и старшего лейтенанта резанула острая зависть. «Железный он, что ли!» – со злостью подумал оперуполномоченный.

Железным Степан Нефедов точно не был. Споткнувшись, он ухватился за какую-то ржавую скобу в стене, чтобы не упасть. Рука соскользнула, и старшина с силой ударился только недавно зажившим после ранения плечом о сырую кладку.

– Черт! – вырвалось у него сдавленное ругательство, больше похожее на стон. – Приехал, называется, на Ленинград посмотреть!

И вдруг для Нефедова все переменилось. Не стало вонючего коллектора, не стало Хабирова. Его опять словно бы отбросило на много лет назад, в дремучую сибирскую тайгу, в один из первых «уроков» его альвских воспитателей.

...Ледяной ручей. Голые корни старой ели, скользкие, будто намыленные. Он, тринадцатилетний, тощий как щепка, по пояс в ледяной воде. На другом берегу стоят Тар’Наль и Силь’раман, второй наставник. Лицо альва непроницаемо. «Доберись до меня, человечек. Или умри здесь. Миру будет все равно». Он лезет, цепляясь онемевшими пальцами за корни. Сердце колотится, слезы замерзают на щеках. Он падает, ударяется плечом о камень, боль пронзает как нож. Он хочет крикнуть, сдаться... Но что-то внутри, какое-то упрямое, дикое животное, заставляет его подняться.

Он не доберется до Тар'Наля. Его, уже потерявшего сознание, вытащит из воды еще один альв – Тэссер. Но в тот день он впервые увидит в глазах альва не презрение, а нечто иное. Подобие уважения...

– Нефедов! Степан Матвеич! Ты как? Оглох что ли?

Голос Хабирова, полный тревоги, вернул старшину в реальность. Он стоял, все так же опираясь на скользкую стену, чувствуя рядом все то же ледяное вонючее месиво, сжимая в закаменевшем от холода и напряжения кулаке свой нож.

– Я... – он с трудом выдохнул. – Здесь я. Да не ори ты! Не к теще на блины идешь.

Командир Особого взвода тряхнул головой, сбрасывая остатки видения. Страх ушел, осталась только злость – на себя, на собственную минутную слабость. Двое людей двинулись дальше, но с каждым шагом старшине становилось очевиднее – не успевают. Вода прибывала, течение усиливалось, сдирая их с узкого приступка. Где-то впереди уже ясно слышались выстрелы – схватка началась без них.

Внезапно впереди, прямо из черной, булькающей воды, что-то поднялось – большое, бледное и совершенно бесшумное. Хабиров отскочил, наставив на тварь фонарь и наган. Вот теперь это точно была не крыса. Тварь оказалась худой до противоестественности, с длинными бледными конечностями и кожей, отливающей, как мокрая глина. Ее морда была лишена глаз, лишь две темные впадины. Тварь бесшумно поползла по стене, против течения, прямо на них.

– Что это?! – закричал Хабиров, невольно отступая.

Нефедов молча крутнулся вокруг своей оси, оценивая ситуацию, хотя ему все было понятно и так. Гуль, подземное порождение тьмы и кладбищенской гнили, падальщик, привлеченный запахом смерти и магии. Таких созданий «Доктор» мог разбудить десятки. Но пока что их было только трое. Гули окружили людей, беззвучно шевеля длинными суставчатыми пальцами с острыми, как осколки стекла, ногтями.

В этот момент с потолка, из вентиляционной решетки, которую все считали давно мертвой, посыпалась ржавая труха – и в ледяную воду, не издав ни звука, спрыгнула еще одна фигура. Не выше Нефедова, она показалась оторопевшему Хабирову свитой из упругой стальной проволоки. Фигура была одета в черный, сливающийся с тенями наряд, чем-то напоминающий маскхалат с капюшоном, надвинутым на лицо. В руках неожиданный помощник держал нечто, напоминающее короткий костяной лук причудливой формы.

Хабиров вскинул наган, но Нефедов резко отвел его руку в сторону.

– А ну стой!

Пришелец не посмотрел на