Фантастика 2026-158 - Максим Арх

них – все его внимание было приковано к тварям. Он сделал единственное плавное, стремительное движение. Послышался негромкий, сухой щелчок, и одна из тварей, уже готовившаяся к прыжку, рухнула в воду, с пронзенным горлом. Вторая метнулась в сторону, но незнакомец был уже рядом. Мелькнуло лезвие длинного, необычно белого, узкого ножа – и голова твари отлетела от плеч, не издав ни звука. Третий гуль, взвизгнув, попытался скрыться в темноте, но короткая стрела настигла его в спину. Мертвые тела тварей чернели, расползаясь на глазах в мокрую дымящуюся кашу.

Все заняло меньше пяти секунд: абсолютная, смертоносная эффективность. Только тогда пришелец повернулся к ним и сдвинул капюшон. Из-под него выглянуло худое, вытянутое лицо с кожей цвета белого фарфора и чуть раскосыми, абсолютно черными глазами, в которых светился холодный, нечеловеческий ум. Его взгляд без всякого интереса скользнул по остолбеневшему Хабирову, потом остановился на Нефедове.

– Тар’Наль, – произнес тот, и в его голосе не было никакого удивления. – Зачем? Приказа же не было.

Альв молча указал пальцем вверх, по направлению к тому месту, где шел бой. Потом провел пальцем по своему виску, и Нефедов понял – он чувствует ритуал. Чувствует так же остро, как и сам старшина. Потом Тар’Наль медленно, с непередаваемым выражением презрения и... жалости?.. посмотрел на стены, с которых сочилась городская грязь, на воду, несущую отбросы человеческой цивилизации. Он дотронулся до стены, словно проверяя пульс города, и резко одернул руку, будто обжегшись. В его молчании читалось не презрение, а нечто иное – брезгливая тревога. Эта человеческая скверна, эта городская магия была заразой, которая могла выйти за пределы своих каменных берегов и потревожить тишину его лесов. Так что нет, его появление не было помощью. Это была проверка – справляется ли ученик с угрозой, которая уже перестала быть только людской проблемой.

Тар’Наль кивнул Нефедову, коротко и жестко, как когда-то на том ледяном уроке в тайге – мол, «двигайся дальше, справляйся сам». Развернулся и бесшумно скользнул обратно в темноту тоннеля, растворившись в ней так же внезапно, как и появился.

– Это... что такое было?! – выдохнул Хабиров, все еще не в силах прийти в себя.

– Ничего, – мрачно ответил Нефедов, снова пускаясь в путь. – Привиделось тебе, старлей. Идем. И забудь, что ты видел, ради своего же блага.

Но сам он понимал все слишком хорошо. Появление альва здесь, в этом каменном аду, означало только одно – угроза была куда страшнее, чем Степан предполагал. Она была настолько велика, что заставила молчаливых стражей на мгновение шагнуть в ненавистный им мир людей. Это была не помощь. Это было последнее предостережение.

* * *

Подземелье оказалось настоящим лабиринтом из сырых, покрытых плесенью кирпичных тоннелей. Впереди довольно быстро послышались приглушенные одиночные выстрелы, а затем – сухая, короткая очередь из ППШ, многократно усиленная гулким, пугающим эхом.

Нефедов и Хабиров метнулись на звук. Тоннель неожиданно вывел их в огромный, неестественно высокий подземный грот. Картина, открывшаяся их взору, была словно полотно сумасшедшего художника, наспех намалевавшего на холсте отголоски своих самых дурных, кошмарных снов.

В центре грота, на каменном выступе, освещенный трепещущим светом сильно коптящих факелов, стоял высокий, худой, почти аскетичный человек в черном, идеально чистом мундире СС с золотыми «анкхами» в петлицах. Во всей его фигуре было что-то неестественное, неправильное – словно мундир, пошитый для человека, натянули на хитиновое тело богомола. Его лицо, аристократичное, узкое и бесстрастное, было обращено к массивному каменному алтарю. Это был «Доктор», Отто фон Кальб. Он как раз заканчивал вырезать на поверхности алтаря острым кинжалом тот самый, хорошо знакомый Нефедову символ.

Вокруг него, воздев руки к сводам грота, в несколько рядов стояли «посвященные» в таких же грязных саванах, какие старшине уже довелось видеть. Но самое страшное творилось у ног «Доктора». Там, на камнях лежали безжизненные тела нескольких милиционеров. И сейчас трупы неестественно, судорожно зашевелились. Жутко дергаясь, они поднимались, их глаза светились мертвым, фосфоресцирующим зеленоватым светом. На глазах у Нефедова несколько бывших оперативников механически подобрали валявшиеся автоматы и тут же принялись стрелять, медленно наступая на своих же ошеломленных товарищей, которые пятились в панике, ведя беспорядочный огонь. Пули входили в тела, не оказывая на мертвых никакого воздействия.

Черенков с белым как мел лицом, прижавшись спиной к стене, лихорадочно перезаряжал свой ТТ. Но паники в глазах начальника отдела по борьбе с бандитизмом не было – только беспримесная лютая ненависть.

– Огонь! Целиться в головы! По головам бей! – хрипло кричал он своим людям, но те были слишком шокированы и деморализованы. И в этот самый момент снаружи, со стороны Невы, донесся оглушительный, грохот, который каменные тоннели подхватили и многократно усилили. Это был не взрыв. Это с громовым треском ломался и сходил лед. Начинался настоящий ледоход.

«Доктор» поднял длинные, тонкие, неестественно выгнутые руки к своду грота и закричал что-то на древнем, забытом языке. Волна темной, плотной энергии ударила из алтаря, пронзила каменные своды и ушла наружу, в город.

На набережной, прямо напротив Эрмитажа, один из древних сфинксов, больше века пролежавший здесь в неподвижности, вздрогнул. С треском разлетелся деревянный короб, прикрывавший его от бомб и осколков. Каменная шкура потекла волнами, раздаваясь в стороны, увеличиваясь, будто вместо гранита сфинкс был слеплен из тягучего пластилина. Оживленная фигура медленно сошла с постамента и обернулась к спящему городу. Пустые глаза наполнились недобрым, зеленым огнем. Фигура сделала первый, тяжелый шаг, и, хотя она была еще не такой уж большой, под ее тяжестью моментально раскололась древняя мостовая.

В гроте от мощного энергетического удара рухнула часть свода. Черенков, увидев это, на мгновение застыл, как вкопанный. Строго рационалистический, черно-белый мир майора в этот миг рухнул окончательно и бесповоротно.

– А, вот, значит, как…! – прохрипел он, и с новой вспышкой ярости принялся стрелять уже не по мертвецам, а по бандитам в саванах, прикрывая горстку своих ошеломленных, отступающих бойцов.

Нефедов не стал тратить время на стрельбу. Он видел свою единственную цель. «Доктора». Старшина рванулся вперед, молниеносно пригибаясь, отпрыгивая, уворачиваясь от случайных выстрелов и цепких, холодных рук оживших мертвецов. Хабиров, прикрывая его огнем, отчаянно пытался отвлечь внимание на себя.

– Ты! – крикнул «Доктор», заметив Охотника. Его бледные губы растянулись в улыбке, абсолютно лишенной всякого веселья. – Хотелось бы мне сказать: «Какой сюрприз!» – но я чувствовал твое приближение! Мы не закончили нашу дуэль под Волоколамском!

– Ну так закончим прямо сейчас! –