Фантастика 2026-158 - Максим Арх

всех странных нападений и ограблений, о которых успел узнать от старшего лейтенанта. Память у него была отличная. Точки ложились на карту, образуя причудливую, но четкую и узнаваемую фигуру.

– Звезда многолучевая получается, – удивленно протянул Рифат. – Хитрая какая-то. И к чему все это?

Вершины раскинувшей свои острые щупальца звезды упирались в основные старые кладбища города. В центре геометрической фигуры лежала лента Невы. И уж совсем прямо по центру, в самом сердце композиции – Университетская набережная со знаменитыми сфинксами.

– Вот теперь точно стало понятно, что они не грабят, – сказал Нефедов задумчиво. – Они заряжают якорные точки, собирают энергию смерти. Главный, финальный ритуал будет где-то там. – Он ткнул пальцем в центр. – И времени у нас совсем нет. Невский ледоход – это идеальное время для такого действия. Стихийный, мощнейший выброс природной силы.

Хабиров вдруг спохватился, хлопнул себя по лбу.

– Черт! Надо же предупредить Олега Викторовича! Хоть что-то сказать, чтобы задержал группу, не лез напролом! Наташа, где телефон у вас?

– Я покажу! – всполошилась его жена.

Степан слышал, как старлей лихорадочно крутил диск, требовал «дежурную часть, срочно, Хабиров!», потом его голос, сдавленный, торопливый. Разговор длился не больше минуты. Когда Рифат вернулся в зал, лицо его было серым, в глазах читалась неподдельная тревога.

– Все... – он сглотнул ком в горле. – Все, Степан Матвеич. Опоздали.

– Что значит – опоздали? Ты толком говори!

— Группа уже выехала. Сам Черенков повел. Полчаса как... – Хабиров вытер ладонью потный лоб. – Позвонил какой-то мутный тип: мол, агент «Шустрый» на проводе. Знаю я этого информатора – там должна быть кодовая фраза. Но дежурный, новенький пацан, повелся. Этот «Шустрый», который совсем не «Шустрый», сообщил, что крупная банда собирается ночью идти на дело, брать склад с трофейным оружием. На грузовиках, с автоматами. Черенков, похоже, после истории с Прицким просто взбеленился. Сказал: «Хватит с этой поганью цацкаться!» – собрал опергруппу, и рванули. Без усиления, без подготовки... Очертя голову.

Нефедов с досадой хлопнул ладонью по столу.

– Да это же ловушка простейшая, на дурака! Любой пацан, который вчера милицейские курсы окончил, раскусит. Не мог он не понять!

– Да все он понял! – вдруг взорвался Рифат, скрипя зубами от бессильной злости. – Черенков точно не дурнее нас с тобой, старшина! Вот только после предательства Прицкого майор ни себе, ни нам не верит. Ему нужно было любой ценой, сию же секунду доказать всем, и в первую очередь себе, что он все еще главный по бандитам в этом городе! Что он может как в сказке – одним махом всех побивахом, понял? Это не операция, это ж чистое самоубийство из-за угрызений совести!

Оба замолчали, судорожно соображая. Ругаться не было смысла. Опергруппа Черенкова, ведомая яростью и обидой начальника, уже мчалась прямиком в лапы к «Доктору». Нефедов смотрел в запыленное окно, на быстро темнеющее небо. Это был зов. Его личный вызов. Степан повернулся к Хабирову, и лицо его посуровело.

– Значит, так, – быстро сказал старшина, ломая наступившее оцепенение. – Теперь надо не опередить, а догнать, вытащить их оттуда живыми. Давай, Хабиров, звони, дергай кого угодно, добывай машину. Пусть Черенков нам и не поверит, раз рогом уперся. Но его людей, тех, кто пошел на штурм, мы еще можем попытаться спасти. Они идут на верную смерть, даже не подозревая об этом. Они ищут обычное логово бандитов. А найдут там… сам понимаешь.

Хабиров сжал губы, потом решительно кивнул.

– Информатор сообщил, что у банды схрон в старых ходах под Смоленским лютеранским кладбищем. Черенков повел группу туда.

– На кой черт ходы под кладбищем нужны? Покойники друг к другу в гости бегают? – изумился старшина.

– Это же Питер, товарищ Нефедов, – чуть снисходительно, как старожил, объяснил Рифат, уже накручивая диск телефона. – Здесь, конечно, болота кругом, куда ни ткни, но загадок своих хватает. Может, беглые когда-то…

– Ладно. Не до загадок сейчас. Действуй, старлей, – досадливо поморщившись, перебил Нефедов. – Будем надеяться, что еще не поздно.

Он замер на мгновение, закрыв глаза. В памяти вдруг всплыло совсем давнее. Шелест хвойных лап в глухой сибирской тайге. Перед ним снова стоял Тар'Наль, его узкое лицо, будто высеченное из мореного дуба, было непроницаемо.

«Человек слышит только себя. Свой страх, свою жадность, свою мимолетную ярость. Камень для него – просто камень. Слепой и глухой, – голос альва был похож на скрежет валунов, неумолимо передвигаемых древним ледником. – Но это не так. Камень помнит. Вода точит его, ветер поет над ним, корни деревьев раздвигают его. Он впитывает кровь и слезы, шаги и взгляды. Он – вечная летопись мира, написанная до тебя и остающаяся после».

Четырнадцатилетний Степан, тощий и продрогший, смотрит на гранитный валун, на который указал учитель. Он не видит ничего, кроме мха и холодной, серой породы. Не слышит ничего, кроме шума ветра.

– Я ничего не слышу, — прошептал он, сгорая от стыда.

— Потому что ты опять слушаешь ушами, – Тар'Наль не звуком, а движением, похожим на падение камня, оказался рядом. Его длинные, холодные пальцы прикоснулись к вискам Степана. – Слушай кожей. Костями. Тем, что бьется у тебя внутри и что когда-то было частью звездной пыли. Камень не расскажет тебе сказку. Он покажет боль. Радость. Пустоту. Умей читать».

И вдруг — прорыв. Не звук, а ощущение. Глухая, ноющая боль отрыва от материнской породы. Холод и жар бесчисленных тысячелетий. Мимолетное тепло какого-то зверя, прижавшегося к нему на заре времен. Свежая, острая, как удар ножа, боль. Человеческая. Крик, впитавшийся в кристаллическую решетку. Камень помнил все.

Открыв глаза, Нефедов увидел весь город сразу – гигантскую, многослойную каменную летопись. Он понял, что «Доктор» пришел сюда не просто убивать – читать, чтобы потом использовать прочитанное по своему извращенному разумению. Ну уж нет. Степан не был ученым мужем, как чересчур любопытный профессор Семенов. Зато он был Охотником, задачей которого было остановить того, кто решил писать эту летопись кровью.

* * *

– На Смоленское нам лезть незачем, в темноте там черт ногу сломит. Есть другой путь? – спросил старшина, перекрикивая рычание изношенного мотора.

– Есть... – без особого энтузиазма отозвался Хабиров. – Старый водосточный коллектор имеется. Прямо к Неве выходит, как раз в том районе. Но, Степан Матвеич, туда уже черт знает сколько времени не спускался! Там