Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Нефедов удивленно хмыкнул, убрал руку с кобуры и открыл дверь. На пороге стоял старший лейтенант Хабиров. В руках он держал какой-то сверток.

– Можно?

– Милости просим.

Хабиров вошел в кухню, поздоровался со всеми присутствующими, снял ушанку. Потом бегло оглядел более чем скромную обстановку, и положил сверток на стол.

– Вот, примите от органов правопорядка. С пустыми руками в гости ходить не принято, так я немного продуктов прихватил.

– Да что вы! – снова разахалась Изольда Яковлевна. – Просто праздник у нас сегодня!

– Вот и празднуйте, – серьезно сказал оперуполномоченный, – а мы с товарищем Нефедовым отойдем, поговорим, заодно и покурим.

Они зашли в комнату Хейфеца.

– Не спится, старлей?

– Что? – не расслышал Хабиров.

– Да это я удивляюсь. Ты чего пришел-то на ночь глядя? Черенков прислал? Проверить, не свихнулся ли старшина Нефедов окончательно?

– Нет, – Хабиров присел на табурет и тяжело, по-стариковски вздохнул. – Зря ты так, Степан. Черенков сыскарь отличный. Лучший в городе, пожалуй. И начальник справедливый. Но он… – он поискал нужные слова, – он верит только в то, что можно пощупать руками, поставить на полку и описать в протоколе. А после всего, что здесь творилось, после блокады, людям сейчас позарез нужна простая, понятная, приземленная правда. Бандиты – да. Голод – да. Война – да. А всякая эта… чертовщина… – он махнул рукой, – не нужна. Только страха добавляет. Я и сам во все такое не верю, – признался Рифат, глядя Нефедову прямо в глаза. – В призраков, в покойников бродячих, в оживающие статуи... Но зато верю в логику. А вот тут у меня что-то не сходится. Как на фронте: если разведданные не бьются, значит, противник задумал нечто совершенно иное, чего мы от него не ждем. Эти нападения… не случайны. Грабеж – не главная их цель. И места все как на подбор. Рядом со старыми кладбищами, склепами, заброшенными церквями. Значит, надо просто взять и проверить, без отговорок.

Нефедов посмотрел на него с возросшим уважением.

– А Черенков что?

– А что Черенков? – Хабиров пожал плечами. – Ну взбесится, конечно. Скажет: «Хабиров! Ты последние силы тратишь на ерунду! Кто за тебя работать будет, а? Я, что ли?!» – он удивительно точно скопировал интонации и манеру речи начальника. – Его показной цинизм – это единственный известный ему способ о нас по-своему заботиться. Чтоб мы не раскисали, слабины не давали. У него ведь семья была…

Хабиров замолчал на полуслове, потому что в этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Черенков, за ним маячило встревоженная хозяйка. Лицо начальника отдела по борьбе с бандитизмом было серьезным и смертельно усталым.

– Не коммуналка, а проходной двор какой-то, – развеселился Нефедов. – А я-то думаю, чья машина под окнами проехала, камешки под протекторами скрипят… Все в порядке, Изольда Яковлевна, это ко мне. Никакого мне отдыха, видать.

– А, Хабиров. Вот я так и знал, что найду тебя здесь. А работать за тебя кто будет? Я, что ли? – Черенков, не реагируя на шутку, вошел в комнату и посмотрел на Степана. – Какие новости, старшина? Нашли подтверждения своим… теориям?

– Находим, товарищ майор, – ответил Рифат вместо Степана Нефедова. – Шибко торопитесь, еще и дня не прошло. Дело сложнее, чем кажется.

– Для меня все дела сложные, – устало сказал Черенков. – И все срочные, понимаешь? Но это не отменяет текущую работу. На складе, кстати, все срослось, слышишь, Рифат? Взяли ребята сегодня этих ухарей, оказались Монгол и Пройдисвет, как ты и предполагал с самого начала. Кстати, второй урка должен был в лагерях свою законную десятку мотать, но видишь ты… – Он повернулся к Нефедову. – Ладно, чего зря рассусоливать, действуйте. Я коней попридержу немного. Но результаты должны быть. Осязаемые.

– Постараюсь не подвести, – сказал Нефедов.

– Уверен, что так и будет, – кивнул Черенков и вышел. Уже выходя в коридор, на прощание майор вдруг бросил в воздух, не обращаясь ни к кому конкретно:

– А может, это и не люди вообще тут разбой устраивают. Может, это ваши альвы какие-нибудь, старшина? Шныряют где попало со своими нелюдскими штучками. А? Как думаете?

И, не дав Нефедову и слова возразить, закрыл за собой дверь.

Хабиров вопросительно посмотрел на старшину. Тот молча крутил в пальцах окурок, лицо его стало напряженным и закрытым.

– Приехал, хвост нам накрутил и уехал… Очень ловко товарищ майор дал мне знать, что за мной приглядывают. Адрес-то здешний я ему не сообщал, – наконец, сказал он. – И, отвечая на твой невысказанный вопрос, Рифат – нет, не альвы.

– Не альвы? – наконец спросил старлей. – А почему ты так уверен? Майор, конечно, мужик прямолинейный, временами даже излишне. Но, может, в этот раз правду сказал, сам того не желая?

– Не альвы, – коротко и жестко отрезал Нефедов. – Альв в такой каменный мешок, как Ленинград, да и вообще в любой крупный город, по доброй воле не полезет. Им здесь душно, плохо. Слишком много камня, слишком много людского железа, людских мыслей, памяти. Это для альвов как нож острый. Понимаешь, как бы объяснить… Для них это все равно что человеку в тесный сырой склеп забраться и добровольно себя там захлопнуть.

Он резко поднялся и прошелся по комнате.

– Я ведь с альвами знаком не понаслышке, – не глядя на Хабирова, неожиданно продолжил старшина, будто решившись на что-то. – И во взводе у меня они есть, и сам я... После того как родителей похоронили, дед, у которого с одним из лесных кланов был старый, еще прадедовский договор, отвел меня к ним на воспитание. На целых двенадцать лет отвел, как оказалось. Но у них время по-другому течет, так что я это уже потом подсчитал.

Хабиров замер, стараясь не выдать своего жгучего интереса. Нефедов говорил об этом с той же простотой, с какой говорят о голоде или холоде, но в его голосе будто поскрипывало ржавое железо.

– И воспитывали они меня... скажем так, без скидок на возраст. Жестоко. Беспощадно даже. Поскольку главной задачей было отучить меня от страха. Вообще от всякого. Ты вот, Рифат, книжки Фенимора Купера в школе читал? Про индейцев?

– Еще бы! – оживился Хабиров и рассмеялся, припоминая. – «Зверобой», «Последний из могикан», Майн Рида