Компания «Охотники на монстров». Вендетта - Ларри Коррейя

– Доложите обстановку! – крикнул Сэм.

Охотник, до такой степени покрытый копотью и кровью, что я даже лица не мог узнать, подошел к нам.

– Нежить уничтожена, остатки культистов сбегают через лес. Их уже преследуют.

– Жертвы?

На его нашивке значилось «Саутандер».

– Я… не знаю, сколько орков тут было, но, похоже, большинство укрылось в лесу. Некоторые остались сражаться. Они… Они… – Он не смог закончить. На плече у него красовалась нашивка отряда из Юты – вервольф с ружьем. Я слышал, у них служил орк из этой самой деревни. – Поверить не могу.

– Детей было около двадцати, – медленно сказал Трой.

Я побрел к телам. Остальные охотники трудились вовсю: рубили головы нежити, искали выживших. Выжившие не находились.

Дым жег глаза, невольно полились слезы.

Это все моя вина.

В деревню ворвался наездник верхом на варге – фигура в черном спрыгнула со спины зверя, побежала вперед, запинаясь и едва не падая. Орк распластался рядом с маленьким тельцем, лежавшим на земле, и сгреб его в охапку, взвыл от горя.

Какая же резня…

– Выживший! – закричала охотница с дальнего конца поляны. Она несла на руках орчонка. Холли, как медик, подбежала помочь, я беспомощно смотрел, как она повязывает жгут на его ножку. Бедняге оторвало ступню целиком.

От шока я был как зомби, но все равно пытался помогать. Кто-то сунул мне в руки пластиковое пятигаллонное ведро: орочий колодец помогал гасить пламя. Словно в трансе я лил в огонь ведро за ведром, ведро за ведром, только бы сделать хоть что-то.

Вернулись воины и целительницы, помогавшие на базе, – все, в отчаянии, ярости и горе. Кулак немедленно принялся командовать, рявкая на грубом орочьем языке, и племя тут же исчезло в лесу искать выживших.

Простой народ. Храбрые, сильные, добрые… Они такого не заслужили. Никто такого не заслуживал.

Из леса раздался крик – кто-то что-то отыскал. Один из варгов немедленно взял след спрятавшихся орков. Из леса, маша нам, вышла женская фигура – что это женщина, я понял по бурке. За ней трусила стайка детишек. Некоторые потеряли маски, по зеленым щекам текли слезы. Дети были испуганные, растрепанные, в рваной и грязной после побега через лес одежке.

Кулак подбежал к женщине и крепко обнял: это оказалась одна из его жен. Трое малышей бросились вперед и прижались к его ногам.

Я вылил в огонь еще ведро. Пожар локализовали, но маленькой гордой деревне пришел конец. Я забыл о своих ранах, забыл, что у меня болит все тело: душа болела сильнее. Брата похитили, Джули проклята, Эрл умирает, деревню Кулака вырезали – и все из-за одного фанатика с миссией. И из-за меня.

Сэм схватил меня за руку и указал на дорогу.

– Федералы едут.

– Оркам и так досталось. Я этих ублюдков выставлю, – бросил я, отшвырнув ведро, и пошел прямо на черный внедорожник, выехавший на поляну. Последнее, что сейчас нужно было деревне, – чтобы тут ошивались люди, которых они боялись больше всего.

Открылась пассажирская дверь, из машины вышел агент Майерс. Пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы не схватить Зверюгу и не влепить заряд дроби ему в лицо.

– Питт! Что тут происходит? – спросил он.

– Разворачивайтесь и езжайте на базу, – приказал я. – Сейчас же.

Арчер, шокированный резней, тоже вылез из машины. Майерс зыркнул на меня.

– Мои люди уже и так контролируют базу. Это официальное расследование, и я должен знать, что…

– Убирайтесь! – заорал я прямо ему в лицо. – Ты что, не понял?! Они вас боятся! У них сейчас дела поважнее!

– Успокойся, – сказал он, прищурившись.

– Нет! Сами успокаивайтесь! – Я толкнул его обратно к машине. Майерс не ожидал, что я посмею его тронуть, на лацканах его дешевого костюма остались отпечатки моих испачканных золой ладоней. – Хватит меня успокаивать, сволочь!

Арчер потянулся было к пистолету, но тут Сэм откашлялся, и, обернувшись, агентик увидел, что наш бывший морпех стоит у него за спиной с винтовкой.

– Пусть между собой разберутся. Понимаешь, о чем я, парень?

Арчер медленно кивнул и опустил «Зиг».

Майерс тем временем попытался стряхнуть с костюма золу. Ничего не вышло.

– Я понимаю, что ты зол, но если тронешь меня еще раз, засажу на пожизненное. Ты понял?

Я указал большим пальцем в сторону орков.

– Это твоя вина. Ты на нас повесил свои проблемы, трус. Лгал нам, использовал нас… – Меня трясло. Я толкнул его еще раз, так, что он ударился о машину. – Этот ублюдок Торрес, которого ты притащил, похитил моего брата! Моего брата! Ты…

Несмотря на вид учителя английского, выхватывал пистолет Майерс неожиданно быстро. Раз – и холодный ствол уже у меня под подбородком. Федерал взвел курок. Я замер.

– Успокойся.

Я тяжело дышал, ноздри раздувались. Хотелось выхватить у него пушку и пристрелить на месте из нее же. Но ледяной взгляд Майерса намекал, что у меня не выйдет.

– Слушай меня очень внимательно, Питт. Это не игра. Думаешь, мне этого хотелось? Чтобы эти создания пострадали, чтобы твоя семья и К.О.М. потеряли своих? Конечно нет. Но это дело больше, чем ты, чем я, чем все это. Ты понятия не имеешь, насколько тяжелые решения мне приходится принимать.

– Вот только платишь за эти решения не ты.

– Передам твои слова агенту Херцог и всем моим людям, погибшим в Амфитеатре. – Он медленно убрал свой «Смит и Вессон 610» от моей шеи. За нами настороженно наблюдала толпа орков. Я не сомневался, что если б Майерс меня застрелил, его бы тут же разорвали на части. И он тоже это знал, поэтому аккуратно опустил боек. – Мы оставим твоих драгоценных монстров в покое. Я знаю, что они меня боятся как огня. Давай пройдемся, Питт. Думаю, тебе нужно понять, что стоит на кону.

Мы с Майерсом остановились у начала проезда. Тут было тише, но я все равно слышал горестный плач племени и кипел от ярости. Майерс сунул револьвер в кобуру, вытащил пачку сигарет. Предложил мне одну, я, борясь с желанием проломить ему череп, отказался.

– Бросить пытаюсь, – объяснил он, закуривая. – Какая ирония… Это ведь я из-за Эрла начал. Старые добрые деньки… – Он усмехнулся. – Так просто их забыть не получится.

– Так ты знал про Худа?

– Фрэнкс мне доложил. – Он медленно покачал головой. – Не могу поверить.

– А придется.

– Нет… Невозможно. Марти Худ был хорошим человеком. – В его голосе слышалось изумление, словно он