Князь Инферно в Петергофе - Malik Gray

— Страже? — Захар тихо, бархатно рассмеялся, и от этого смеха фарфоровые блюдца на столе едва слышно звякнули. — Вы имеете в виду тех двоих морских пехотинцев у парадного подъезда? Они спят в сугробе, милорд. Спят крепко, без сновидений, и проснутся разве что к обеду, когда ваши лакеи догадаются растереть им уши спиртом. Но я пришел говорить не о караулах. Я пришел вернуть вам кое-какие безделушки, которые ваши люди забыли сегодня ночью в Кронштадте.

Княжич опустил руку в карман сюртука, извлек шелковый платок и небрежно вытряхнул его содержимое прямо на белоснежную скатерть — между серебряной масленкой и вазочкой с джемом.

На тонкий накрахмаленный лен с сухим, мерзким стуком упали два предмета.

Первым был тяжелый серебряный перстень с гравировкой королевской морской пехоты. Металл кольца был почерневшим, оплавленным по краям, а в глубоких бороздах герба намертво запеклась обугленная человеческая плоть, от которой в теплой столовой мгновенно распространился тошнотворный сладковатый дух гари.

Вторым предметом оказалось золотое кольцо с печатью Форин-офиса и выгравированным личным шифром мистера Эдуарда Вэнса. Цепочка, на которой оно висело, была оборвана и покрыта серым налетом спекшегося радиоактивного шлака.

Челюсть лорда Брэдфорда медленно поползла вниз.

Англичанин онемел, уставившись на почерневшее золото расширенными глазами. Вся его вековая оксфордская невозмутимость растаяла без следа, уступив место липкому, ледяному ужасу: шифр на кольце был уникален, его выдавали лично в кабинете министра на Даунинг-стрит, и оказаться в руках русского офицера он мог лишь в одном случае.

— Вэнс… — сипло, потеряв голос, выдавил посол. — Что вы с ними сделали?..

— Ваши диверсанты оказались на редкость бестактными гостями, сэр Арчибальд, — Захар взял серебряную ложечку и принялся лениво размешивать сахар в чашке, позвякивая о стенки фарфора. — Они полезли своими ручками в «Сердце Контракта». А инфернальная термодинамика, знаете ли, не признает дипломатического иммунитета. Трое сержантов сгорели за пару секунд, даже костей для гробов не осталось. А вот ваш ученый атташе… мистер Вэнс жив. Ну, если это можно назвать жизнью. Руки ему, правда, пришлось ампутировать по самые локти, ибо плоть намертво спеклась с чугуном турбины, да и глазки выкипели начисто. Зато язык цел. И сейчас этот джентльмен в казематах форта «Константин» с упоением диктует следователям Третьего отделения полные списки вашей резидентуры в Петербурге, Москве и Варшаве.

Брэдфорд судорожно вцепился пальцами в край стола. Костяшки его рук побелели:

— Это провокация… Вы не посмеете… Это объявление войны! Британия сотрет ваши порты в порошок! Наш флот…

— Какой флот, Арчибальд? — Захар внезапно повысил голос, и в этом звуке прорезался сокрушительный, потусторонний рокот, от которого пламя в камине припало к углям, сменив цвет на ядовито-зеленый.

Князь подался вперед через стол.

Его янтарные глаза полыхнули тем самым древним первозданным пламенем, перед которым меркли империи смертных. Воздух в посольской столовой стал плотным, как свинец, и лорду Брэдфорду показалось, будто гигантская невидимая лапа сдавила его грудную клетку, не давая сделать даже крошечного вдоха.

— Тот самый флот деревянных корыт и неуклюжих броненосцев, что жгут уголь тысячами тонн и еле ползают при встречном ветре? — Захар говорил тихо, но каждое слово падало в сознание посла тяжелым могильным камнем. — Вы всерьез думаете, что «Левиафан» создан лишь для того, чтобы колоть лед в заливе? Вы слепы, как ваши надутые лорды в Адмиралтействе.

Княжич коснулся набалдашником трости спинки стула:

— Маговодородный привод позволяет создать самодвижущуюся подводную мину. Торпеду длиной в три сажени, которая летит под водой со скоростью в сорок узлов на глубине пяти саженей, не оставляя следа на поверхности. Ни один ваш корабль, ни один ваш трехдечный линкор не успеет даже повернуть орудия. Я поставлю такие снаряды на дюжину малых катеров — и через три месяца весь ваш хваленый Флот Ее Величества на рейде Портсмута превратится в груду ржавого тонущего железа. Мы перережем морские пути в Индию, заблокируем Темзу и оставим ваш туманный остров подыхать от голода без колониального зерна. Вы хотите проверить, блефую ли я, милорд?

Лорд Брэдфорд хрипел, широко раскрыв рот и глядя на семнадцатилетнего юношу перед собой.

Сквозь холеную оболочку русского аристократа на дипломата в упор смотрела бездна. Это не было бахвальством победоносного генерала: англичанин с ужасом понимал, что сидящее напротив него существо способно воплотить эту угрозу с той же расчетливой легкостью, с какой бросило на скатерть обугленные перстни. Величие Британской империи, строившееся столетиями на господстве над волнами, висело на тонкой шелковой нити над пропастью.

— Чего… чего вы хотите? — с трудом разжимая одеревеневшие челюсти, выдавил Брэдфорд. По лицу посла градом катился холодный пот, заливая безупречный воротник сорочки.

Захар откинулся на спинку стула, и давящий морок мгновенно рассеялся. В камине снова мирно затрещали угли, воздух вернул свою утреннюю прозрачность, а князь вновь стал безупречным светским денди.

— Разумный вопрос, сэр Арчибальд, — княжич достал золотой портсигар и щелкнул крышкой. — Государь император, разумеется, еще не в курсе ночного инцидента. Я пока не стал передавать признания мистера Вэнса лично в руки Александру Николаевичу. Скандал такого масштаба неизбежно приведет к разрыву дипломатических отношений и войне, к которой вы, признаем честно, совершенно не готовы. Поэтому мы решим этот вопрос по-джентльменски.

Захар загнул первый палец в лайковой перчатке:

— Первое. Лондон немедленно сворачивает любую поддержку польского мятежа. Никаких поставок штуцеров через Кенигсберг, никаких инструкторов, никакой прессы в поддержку «свободной Польши». Те два миллиона фунтов стерлингов золотом, что мы изъяли в Тыкоцинском монастыре, остаются у Синдиката Ингрийских в качестве добровольного пожертвования британского купечества на развитие русских железных дорог.

Брэдфорд судорожно сглотнул, но промолчал. Потеря двух миллионов золотом была чудовищным ударом, но огласка грозила падением кабинета министров.

— Второе, — князь загнул второй палец. — Тайная контрибуция. Через амстердамский банк «Хоутен и сыновья» ваше правительство переведет на счета консорциума «Ингрийские арсеналы» еще полтора миллиона фунтов стерлингов под видом платы за поставку уральского графита. Деньги должны быть в Амстердаме до конца недели.

— Полтора миллиона… — застонал посол. — Это же разорение! Казначейство никогда не согласует такую тайную статью расходов!

— Согласует, Арчибальд, — Захар пустил тонкую струю дыма прямо в чашку с недопитым кофе. — Жизнь вашей балтийской эскадры стоит куда дороже. И третье: Британия снимает любые претензии по статусу Каспийского бассейна и Персидского залива. Вы не суете свой длинный нос в дела Кавказа и молча проглатываете строительство нашей магистрали до Баку. В обмен… — князь усмехнулся, бросив на посла насмешливый взгляд, — мистер Вэнс тихо