Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

что лорд его не понял. Не то чтобы Дуна считал Альфа лжецом, но мысли о враге была не из тех, что легко укладываются в его голове. Альф видел подобное, сражаясь с чудовищами - воины-ветераны, участвовавшие в сотне битв с другими солдатами, замирали в замешательстве, столкнувшись с трупоедом или демоническим порождением. Дуна сражался при осаде Некрада, но для него те дни были кошмаром, прошедшим двадцать лет назад и с благодарностью забытым. Армия Диких, осаждавшая его замок, была частью мира, который он понимал. Чудовища из легенд - это совсем другое дело, удел героев.

Другой герой в замке храпел в постели, когда Альф поднялся к нему в комнату. Весть о ранении Гундана разнеслась по дварфским шахтам и поселениям в округе, и теперь там постоянно находилось около дюжины дварфов, ухаживающих за своим прославленным кузеном или охраняющих его дверь. Альфа они встретили с восторгом: тому, кто сражался, защищая Дварфхольт, всегда были рады. Они разбудили Гундана, и Альф, присев на край кровати, рассказал ему о случившемся. Гундан внимательно выслушал рассказ о возрожденной Смерти, затем откинул голову на подушку, словно погрузившись в молчаливое созерцание. На мгновение он показался очень старым и усталым. Затем открыл рот, и из него вырвался фонтан проклятий и ругательств, которые начинались со слов "чертовы проклятые тупые долбаные ИДИОТЫ", а затем перешли в ругательства на дварфском, эльфийском и дюжине других языков.

Гундан сорвал повязки с глаз и, пошатываясь, встал с кровати, требуя свой топор. Один из его двоюродных братьев починил лезвие, насколько это было возможно, в замковой кузнице, и Гундан счел его достаточно хорошим для убийства той, кто, судя по всему, уже была мертва, по крайней мере один раз, и в любом случае являлась всего лишь десятилетней девочкой. Один глаз Гундана все еще был слеп, а второй плохо видел, но он заставил Альфа поклясться, что тот укажет ему правильное направление. В любом случае, даже Гундан согласился, что им придется созвать еще один "чертовски бесполезный совет идиотов", хотя бы для того, чтобы заставить Вонда разблокировать арсенал и задействовать всю мощь Лиги. Дредворм может выдержать двоих, даже таких тяжелых, как Альф и Гундан. Они полетят на юг вместе.

("Не обязательно воевать", - возразил Альф. "Может, мы еще сможем заключить мир с Дикими?"

"Мир, - парировал Гундан, - наступает, когда одна сторона кричит: "Я сдаюсь, я сдаюсь, перестань бить меня этим топором". И он толкнул сундук с мечом по полу к Альфу).

К тому времени весть о возвращении Альфа распространилась по замку и дошла даже до часовни, где Эрдис и ее фрейлины молились за здоровье ее сына Идмаера. Настоятельница Марит оставила свое святое бдение, разыскала Альфа и потребовала, чтобы он рассказал ей о том, что произошло в Даэрох Нале. Альф снова рассказал историю, только на этот раз с бесконечными перебиваниями и вопросами. Для Марит явление Смерти стало подтверждением того, что это в первую очередь духовная битва, война, которая будет решаться верой и рвением, а не силой оружия, и что поэтому как никогда важно, чтобы Альфрик посвятил себя делу церкви Заступников. Марит также заявила, что будет присутствовать на совете в Некраде, а это означало, что вероятность того, что совет соберется в ближайшее время, невелика, поскольку Марит потребуется два или три дня, чтобы добраться до юга. Ее не удалось переубедить, несмотря на тихие увещевания Альфа о том, что время не терпит, и на более громкие и прямые уговоры Гундана.

Чудо Заступников состоялось чуть раньше полудня.

Настоятельница и Гундан закончили ссориться - Гундан считал, что на совете в Некраде должны присутствовать только Девять, а настоятельница утверждала, что именно Девять спровоцировали это бедствие, - и отправилась в часовню помолиться. Альф ел на кухне, когда услышал крики, а затем дикий звон колоколов. Он выскочил наружу, уверенный, что замок подвергся нападению, и приготовился к сокрушительному удару молнии, подобной той, что поразила Даэрох Нал. Вместо этого обнаружил толпу, собравшуюся у дверей часовни, плачущую и лихорадочно молящуюся.

"Что это? Что случилось?" - потребовал он.

"Заступники!" - закричали они в один голос и зааплодировали. В последующие часы к толпе присоединялось все больше и больше людей, по мере того как весть о чуде распространялась по городу. Это новое чудо почти затмило рассказы Альфа об армии Диких и воплощении Смерти.

Альф протиснулся в темноту часовни.

Эрдис стояла там на коленях рядом со своим сыном Идмаером, и хотя он все еще лежал на одре без сознания, бледность покинула его лицо. На своем веку Альф повидал много раненых, воинов, которые лежали в лихорадке и не знали, поднимутся ли они когда-нибудь снова со своего больничного ложа. Два дня назад он бы предположил, что сын Дуны обречен на смерть, но от него больше не пахло смертью. Парень будет жить.

Молодая женщина сжимала оставшуюся руку мальчика с другой стороны. Она сменила одежду эльфа-колдуна на респектабельное платье девы из Аршота, но Альф узнал в ней одну из женщин с пиршества. Она подняла голову, когда тень Альфа упала на Идмаера. "Здесь был Заступник!" - прошептала она, и лицо ее озарилось радостью. "Я видела Его! Он был подобен солнечному лучу! Существо, сотканное из света! Я видела Его так же ясно, как сейчас вижу вас!"

Альф огляделся в поисках настоятельницы, но среди толпы верующих ее не было видно. Должно быть, она в святилище. Он подошел к двери рядом с алтарем, но не осмелился постучать. Изнутри доносился шепот молитв и плеск воды в священной чаше. Он чувствовал себя неловко, стоя у дверей часовни, единственный среди коленопреклоненной толпы, единственный, кого не затронул божественный пыл. Здесь проходил Заступник, подумал он и удивился, почему дух решил исцелить сына Дуны, а не, скажем, Гундана.

Через несколько минут появилась настоятельница. Ее лицо было смертельно бледным, и она оперлась на руку Альфа, ища поддержки, но посмотрела на него с такой искренней улыбкой, что с ее лица словно сползли годы. "Заступники услышали мою молитву, Альфрик. Они спасут нас от демона, которого вызвали Дикие".

"Как?" - спросил он, но настоятельница только улыбнулась и запела во весь голос.

Вечерело, над темными стволами деревьев клубился туман, когда Альф наконец спустился в тюремную камеру под замком. Ильдорэ сидела у зарешеченного окна и слушала пение и молитвы верующих во внутреннем дворе.

"Прошлой ночью мне приснилась Америт, - тихо сказала она. "Ты потерпел неудачу, Ламмергейр, и теперь мы все обречены".

"Может