Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

Однако ворота замка были открыты и не охранялись, и она прошла в тихий внутренний двор. Ночью этот открытый зал наполнялся танцами и весельем, но сейчас был пуст. Она подняла глаза на балкон, где стоял трон Маэдоса, и впервые заметила гигантскую резную фигуру на стволе дерева, выполненную так хитро, что это было похоже на игру света - она напоминала естественные складки и наросты серебристой коры древа жизни с большинства ракурсов и была видна только при взгляде прямо снизу вверх. Вытянув руки вдоль нижней стороны ветвей, резной человек, казалось, держал на себе не только балкон и белую башню за ним, но и целый купол звезд в небесах. Он казался титанических размеров, но не уродливым гигантом или чудовищем. Его черты лица были эльфийскими - и знакомыми. Ольва видела такое же лицо, вырезанное в святилищах Священного Леса или изображенное на гобеленах и святых реликвиях в церкви в Хайфилде. Эрлкинг смотрел на нее сверху вниз, и она чувствовала себя прикованной к месту этим бессмертным взглядом.

На балконе высоко вверху появилось лицо Маэдоса, и чары рассеялись. "Леди Форстер!" - позвал он. "Поднимайтесь, поднимайтесь!"

Она поднялась по винтовой лестнице на балкон. Маэдос сидел на низком табурете, а на столе перед ним была разложена диковинная игра. На столе лежала доска, сделанная из драгоценных камней, и множество маленьких фигурок и жетонов. Над доской вились дуги из серебряной проволоки с драгоценными звездами и знаками. Принц протянул руку и передвинул одну фигурку на квадрат зеленого нефрита.

"Что это?" - спросила Ольва.

"Игра", - ответил принц. "Для нее нет смертного слова, потому что никто из смертных не может играть в нее".

"Мой муж научил меня играть в Королевскую игру", - сказала Ольва. Королевская игра была древней и популярной в Королевских землях; рыцари, священники, пешки и короли перемещались по шахматной доске. Когда Галвин переехал в Эрсфель, он привез с собой набор резных фигурок, и ей они показались замечательными. После она научила Дервина играть по тем правилам, которые помнила сама, хотя одна за другой фигуры из набора Галвина ломались или сбивались с пути, пока они не стали играть ракушками и камнями. Она поняла, что они не играли уже много лет.

"Это не похоже на Королевскую игру. В играх смертных есть победитель, и игра заканчивается. Это игра без конца; никто не может победить или проиграть".

"Так что же вы делаете?"

"Можно претендовать на доминионы, создавать преимущества, заставлять других игроков занимать невыгодные позиции. Хотя проиграть нельзя, игрок может решить выйти из игры. Другие более упорны, они удерживают свой уголок доски в течение многих ходов, пока не появится возможность нанести ответный удар". Он постучал по золотой фигурке лучника. "В этот ход я занимаю командную позицию, но это тоже может быть опасно.В игре поощряется осторожность – лучше заставлять противников совершать ошибки или действовать тайно. Даже самое надежное преимущество может быть сведено на нет иронией судьбы. Игра учит мудрости". Маэдос взял горсть жетонов с края доски, взвесил их в руке, а затем положил большую часть обратно. Оставшиеся он сложил на другую клетку. "Но вы пришли сюда не для того, чтобы играть в игры, леди Форстер".

"Другие души, которых вы спасли с корабля Абрана, сидят на берегу. Почему вы держите их там?"

"Я должен. Таков закон Эрлкинга. В прошлые времена энхедраи - эльфы-колдуны из Некрада - вербовали союзников среди вашего рода. Они соблазняли их магическими дарами и убеждали стать предателями. Даже самая могучая крепость может быть разрушена изнутри, поэтому, чтобы защитить Кайрад Нал, мой отец постановил, чтобы смертным не разрешалось ступать на остров - кроме тех немногих друзей-эльфов, которым мы можем доверять".

"Вы доверились мне".

"Ты же родственница Ламмергейра".

"Я не видела Альфа двадцать лет. Не знаю, на какую степень родства с ним я все еще могу претендовать – и уж конечно, не настолько большую, чем у тех, кто внизу, чтобы заслуживать особого отношения. Вы должны пропустить их".

Маэдос рассмеялся. "Это запрещено".

"Разве вы не сын короля и все такое? Разве не вы устанавливаете здесь правила? У меня дома, во время сбора урожая, староста приглашает всю деревню в свое поместье на большой пир. Вы можете сделать то же самое". Мысль о грандиозном празднике в зале внизу была привлекательной. Эльфы очаровывали в момент, но после разговора с ними казалось, что просыпаешься ото сна, который быстро исчезает. И хотя Торун была надежным спутником в путешествиях, дварфийка могла молчать часами напролет. Ольва обнаружила, что, хотя она и не скучает по Эрсфелю, ей не хватает некоторых домашних радостей.

"Ваши обычаи - не наши", - возразил Маэдос. "Даже если бы я мог читать их сердца и был уверенным, что никто из смертных не желает мне зла, я все равно не стал бы менять закон. На острове есть вещи, не предназначенные для глаз смертных, и оружие, давно приготовленное для войны. Даже когда ты считала себя одинокой, Ольва, мы присматривали за тобой. Если бы остров стал полон смертных, вторгшихся на его территорию, мы не смогли бы защитить их всех от их собственной глупости". Маэдос постучал одним из металлических жетонов по полированной доске. "Посмотри на безумие Некрада, где твои сородичи грабят древний город, забирая в качестве призов творения древних. Нет, мой отец установил закон не просто так. Я не собираюсь его нарушать".

"Они голодны и замерзли. Если вы не можете оказать им такое же гостеприимство, как мне, то, по крайней мере, то хотя бы отправьте еду. У моря очень холодно".

"Конечно! В другие времена их отправили бы обратно в земли смертных, как только они прибыли, но отплывать, пока залив закрыт, слишком опасно. Я позабочусь о том, чтобы у них было все необходимое, и организую корабль, который доставит их на юг в целости и сохранности".

"Некоторые из них спрашивали о поездке на север, - сказала Ольва. "Они хотят отправиться в Новые Провинции, а не возвращаться в Эллспорт. Вы можете отправить их со мной, когда я отправлюсь в Некрад".

"Я не отправлю их в Новые Провинции. Вчера мои охотники принесли весть о кровопролитии в диких лесах. Америт погибла. Она была одной из старейших эльфов. Она была нашим врагом, предводительницей эльфов-колдунов, но вражда не вечна. Мы радуемся поражению врага, скорбим о потере родственницы и с нетерпением ждем новой звезды в небесах".

"Это очень