Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

это казалось запутанным и абсурдным, как если бы он сидел и играл в игру понарошку с ребенком. Он ожидал найти здесь хищного монстра, ужасную нежить, подобную лорду Боуну, которую он мог бы убить мечом.

Но не это.

"Я знаю. Это я причинила ей боль". Смерть рассмеялась.

"Рана смертельна".

"Мой отец сказал мне, что эльфы нашли новые способы прятаться от меня, пока меня не было. Они так искусно плетут свои сети. Теперь они привязывают себя к деревьям или пьют чужую кровь". Она повысила голос, обращаясь к эльфийке. "Здесь нет деревьев, Америт, но смотри - здесь есть кровь".

"Ты спрашиваешь меня, - сказал Альф, - спасу ли я ей жизнь?"

"Полагаю, да, - сказала Талис, -Я могла бы заставить тебя, если бы захотела. Но главный вопрос в том, будет ли она пить? Позволит ли спасти свою жизнь? Ее дух силен. Она горда и бесстрашна. Мне рассказывали, что однажды она покорила Некрад, так же, как это сделали вы с моим отцом. И смотри, она остается неувядаемой даже по прошествии стольких лет! Великая королева эльфов, но теперь ей пришел конец. Подойди ближе".

Последние слова прозвучали как приказ, и Альф понял, что не может сопротивляться. Его ноги двигались сами по себе, и он, спотыкаясь, шагнул вперед и опустился на колени рядом с этой парой.

Оракул застонала. Она слабо вцепилась в Альфа, размазывая кровь по его плащу.

"Тише, Америт", - сказал ребенок. "Можно?" - обратилась она к Альфу, взяв его руку в свою. Проворные пальцы развязали повязку на запястье Альфа, обнажив рану в том месте, где его укусил ребенок-вампир из Некрада. Рана почти зажила и выглядела так, словно ей было несколько недель, но все еще оставался небольшой струп и немного крови. Магические элексиры ускорили заживление, но не могли творить чудеса.

"Многие приходили в мою серую страну и жаловались, что вампиры высасывают их жизни. Тысячи лет и сотни жизней каждый год похищались эльфами, которые боялись уготованной им участи. Но Америт, гордая Америт, не увяла и не приняла участия в кровавом пире вместе со своими сородичами. Ее душа не запятнана".

"Но она же Оракул, - возразил Альф. "Она служила лорду Боуну".

Талис проигнорировала его. "Но выдержит ли она это последнее испытание?"

Девушка слегка сжала запястье Альфа. Хлынула кровь, и Талис с нежностью, но в то же время с ужасающей силой поднесла рану к бледным губам Америт. "Где теперь твоя гордость, бессмертная?"

Эльфийка подняла голову, и впервые ее взгляд упал на Альфа. Она схватила его за руку, притягивая еще ближе. Талис стояла в стороне, сцепив руки за спиной, и слегка покачивалась, наблюдая за последними мгновениями жизни оракула.

Оракул сопротивлялась, словно невидимые цепи притягивали ее рот все ближе к горячей крови Альфа. Теперь он мог видеть ее призрак, наложенный на тело, умирающую плоть и бессмертный дух, отделяющиеся друг от друга. Огромным усилием воли, с напряжением, исказившим ее эльфийские черты, она прошептала ему:

"Morthus lae-necras unthuul amortha".

А потом она не выдержала и открыла рот, чтобы напиться.

Талис двигалась быстрее, чем Альф предполагал, и с невероятной силой встала между ними, между эльфом и смертным. Она развела их в стороны, отшвырнув его через всю комнату, и он тяжело приземлился у подножия лестницы. Америт ударилась о дальнюю стену. Она попыталась подняться, но ее конечности были конечности были раздроблены, и она могла только ползти по грязи.

"Ты провалила последнее испытание, - прошипела Талис. "Ты ничем не лучше остальных, несмотря на всю свою гордыню, и я исправлю все, что ты натворила".

Эльфийка рухнула на землю и затихла. Ее призрак восстал из руин ее тела, и в отличие от остального воинства теней, которое все еще жалось к стенам комнаты, призрак Америт был неотличим от трупа, лежащего у ее ног, за исключением того, что не был ранен. Вспыхнуло неземное сияние, освещая только ее и оставляя все остальное творение темным и пустым. Она выпрямилась, становясь выше, чем перепачканное смертное дитя, которое убило ее – богохульствовало над ней, промелькнула мысль Альфа. По сравнению с величием эльфийского духа, стоявшего перед ним, Альф чувствовал себя комком грязи и хрящей.

Но Талис сказала: "Уйди, старая, и больше не тревожь нас".

Призрак заколебался, как столб дыма на ветру, но не исчез.

Тогда Америт заговорила, хотя Альф не мог расслышать ее слов. Она была похожа на артистку в спектакле, беззвучно шевеля губами, ее глаза были полны гнева. Драгоценный камень на лбу сверкал, как вечерняя звезда. Словно издалека, Альф услышал звуки боевых рогов и боевые кличи эльфийской охоты, как тогда, когда они преследовали Девятерых по улицам Некрада. Воинство рейфов надвигалось на Альфа, проносясь мимо него во тьме. Они устремились к Америт, и когда свет упал на призраков, они тоже стали видимыми, восстановив свой прежний облик. Некоторых из призраков он узнал – это были эльфы, которых он убил на войне. Теперь их бледные лица были обращены к нему, и он видел в них жажду мести. Мечи горькой памяти были подняты против Смерти. Копья звездного света были направлены против нее.

И против Альфа.

Кольцо призраков окружило Талис.

Альф рубанул одного из них своим позаимствованным мечом, но это была всего лишь сталь. В нем не было ни малейшей магии, ни даже жалкого магического камня, и он прошел сквозь призрака, не причинив ему вреда. При всех своих силе и умении он ничего не мог сделать, ни с чем не мог сразиться этим клинком.

Он повернулся и побежал.

Дредворм ждал его. Альф вскочил в седло и полетел на юг.

Позади него склон горы раскололся. Он оглянулся и увидел, как из руин выходит ребенок, окровавленный, но непокоренный.

И если Турн наблюдал за ним, он позволил Альфу лететь дальше, чтобы донести весть о приговоре, вынесенном его дочерью, которая была Смертью.

ГЛАВА 26

Что-то изменилось в неизменном лесу. Даже в домике на дереве, в глубине зеленой крепости эльфийского леса, даже укрывшись за нависшей горой, Ольва почувствовала перемену. Отчасти это был ветер, который дул с севера и был ледяным, но изменилось и что-то еще, нечто большее. У Ольвы не было слов, чтобы описать это, только неясные чувства. Словно треснуло основание земли или исчезла луна - великий и фундаментальный сдвиг в укладе мира, хотя внешне все выглядело по-прежнему.

"Ты чувствуешь это?" - спросила она Торун.

Дварфийка подняла глаза от