Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

найти какое-нибудь укрытие. Вершина горы была негостеприимна к призракам – постоянные ветры уносили их прочь, как сухие листья, по бескрайним лесам севера, а суровое солнце опаляло. Вечность скитаний. Им не повезло даже с ветром, который переменился и теперь дул с юга. Ни один из этих рейфов никогда не найдет дорогу в Некрад, даже через тысячи лет.

О том, кто разрушил крепость, Альф почти ничего не нашел. В одном месте он наткнулся на следы на снегу, легкие детские следы, бегущие по земле. След обрывался, и он не мог сказать, запрыгнул ли ребенок на упавшие обломки или изменил форму. Если она была чем-то похожа на Лата, то могла принимать облик птицы или зверя, любого существа, рожденного в мире живых существ.

Он пробирался сквозь завалы, пытаясь мысленно восстановить картину нападения. Это была та самая магия, которой владел Лат. Но Лат, даже на пике своего могущества, никогда не смог бы сотворить такую дикую магию. Он не смог бы сокрушить Даэрох Нал одним заклинанием. Даже лорду Боуну это не удалось бы.

Он чувствовал странное спокойствие, ту же безмятежность, что и после встречи с Ян. Кризис наступил, и ничто больше не имело значения. Весь мир перевернется на острие меча. Все сведется к тому, чтобы жить или умереть, все сложности и двусмысленности, которые ставили его в тупик, сгинут в огне битвы. А его товарищи, остатки Девяти - должны объединиться или пасть.

Первый удар пришелся на южную сторону крепости. Она пробила брешь во внешней стене и разрушила башни. Стрелы валялись на земле, и по тому, как они падали, Альф догадался, что их отбросило порывами ветра, и ни одна не попала в цель. Он нашел останки горстки защитников, их расчлененные тела. Судя по одежде, это были рыцари-колдуны. Он хорошо помнил эти темные шлемы, эти страшные мечи и копья, которые теперь были сломаны.

Затем она повернула. Основная часть крепости была испепелена и разрушена молнией, но по упавшим телам и нескольким оставшимся призракам Альф понял, что бой развернулся на восток, к одинокой башне на восточной стороне, выше и ближе к вершине. Башня звездочета, сейчас она была разрушена.

Порыв ветра взметнул шквал пепла, и на мгновение Альф увидел там рейфа, очерченного в клубящейся копоти. Он указывал на руины башни, как бы приглашая его пройти дальше. Потом он исчез.

Альф поднялся по склону горы. Здесь было больше следов девушки, и он пошел по ним к разрушенным останкам башни. Только самый нижний уровень башни был хоть сколько-нибудь цел, верхние этажи были обезглавлены так аккуратно, словно какой-то гигантский палач рубанул их топором. На черном мраморном полу валялись опрокинутые статуи эльфийских королей и графов, а широкая лестница спиралью спускалась в подземный зал.

"Иди и посмотри, - раздался другой голос, - иди и посмотри, дядя".

Комната была полна рейфов, больше, чем он когда-либо видел. Бесчисленное множество мертвых эльфов так тесно сгрудились в маленьком подвале, что Альф затаил дыхание, чтобы не вдохнуть кого-нибудь из призраков. Некоторые из них были менее блеклыми, так что он мог уловить отблески того, какими они были при жизни. Надменные лица, свирепо смотревшие на незваного гостя, посмевшего осквернить их торжественное собрание. Блеск доспехов под светом звезд. Бледные, бессмертные принцы земли. Некоторые из них явно узнали в нем одного из Девяти, и по толпе пробежала тихая волна ненависти. Один из призраков, казалось, что-то кричал Альфу, но он не слышал слов, только отдаленный шепот, и это оказалось слишком сильным усилием для призрака - он исчез, растворившись в толпе более древних призраков.

Протиснувшись сквозь них, Альф обнаружил, что среди всех мертвецов есть два живых существа. Один из них был человеком, другой - эльфом.

Эльфийка лежала в луже крови, которая медленно сочилась из ее бока. Ее пронзило острием камня. Одна рука была прижата к ране, пальцы окрасились в красный цвет, как и серебристая мантия, в которую она была одета. Судя по количеству пролитой крови, она умирала уже некоторое время. Ее волосы были коротко острижены, а на лбу красовался драгоценный камень в форме звезды. Лицо не имело возраста, но она казалась ужасно старой и хрупкой. Дыхание было поверхностным и болезненным. Оракул, догадался он, хотя она выглядела далеко не той зловещей вершительницей судеб, которую он ожидал увидеть.

Рядом с ней сидела девочка Дикая, лет десяти или одиннадцати. Волосы у нее были редкие, а на животе виднелся отвратительный шрам, рана, которая загноилась, прежде чем затянулась. Ее босые ноги были в крови, как будто от долгого подъема в гору. Она держала эльфийку за другую руку, как казалось, с нежностью, но всякий раз, когда старая эльфийка пыталась отстраниться, смертная девушка сжимала ее крепче.

"Ты - Альф, - сказала она беспечно. "Оракул видела, как ты летел на север. Она видела и меня тоже. Они пытались остановить заклинание Лата, но мой отец удержал их. Эльфы правы, что боятся нас". Она похлопала Оракула по руке. "Отец рассказывал мне о тебе. И дядя Лат много рассказывал о тебе. Ты самый верный друг, который у него когда-либо был".

"Ты - дочь Турна. Талис". Нельзя было отрицать сходства между ней и ее отцом: то же удлиненное лицо, те же глаза. Он также видел в ней Лата - не в чертах лица, а в движениях. Подобно Подменышу, она задрожала, когда сквозь нее проходили потоки силы земли. "Ты все это сделала".

"Я".

"Он сказал, что ты... . . " - это казалось абсурдным.

Она рассмеялась и смущенно склонила голову. "У меня было много имен, дядя. Я сама не называю ни одного, кроме Талис. Я все еще Талис, даже сейчас. Но они зовут меня Смертью". Она провела рукой по щеке эльфийки. "Это Америт. Я сражалась с ней давным-давно. Это было в Стране Терновых Деревьев, и мы сражались три дня. Ее заклинания раскололи небо, и вокруг нас посыпались звезды. Они обожгли меня". Она подняла руку, и, несмотря на все остальные повреждения, на ее ладони не было никаких следов. "Еще одно тело. Это было давно, очень давно, гораздо раньше, чем я могу себе представить, но для меня это было совсем недавно. В Серых землях время течет по-другому. Все это очень странно". Она снова нервно рассмеялась. "Лат обещал, что я найду баланс, но не думаю, что он из тех, кто может судить. Как ты думаешь, она выживет?"

"Она ранена", - сказал Альф, качая головой. Все