Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

пропали". На мгновение Альф обнаружил, что смотрит в пародию на свое собственное лицо. Искаженное зеркало Лата показало ему усталое лицо, кривой, много раз сломленный нос, нахмуренные брови. Глаза опущены, в них выражение усталой решимости. Старый боевой конь, тащившийся с замертво повисшим в седле всадником.

"Они никогда не слушали нас, Альф. Никто из них. Мы были теми, кто следовал за ними. Пейр, Берис и Блейз, умные люди, говорили нам, что делать, и мы сделали это. В то время я этого не понимал. Был так счастлив, что обрел семью. Подменыш склонил голову набок. "А ты знал? Ты это видел?"

"Мы все были частью Девятки", - осторожно произнес Альф. "Мы все сражались на одной стороне, с одной целью. Мы стремились спасти мир".

"Помнишь ту ночь, когда мы похоронили Боуна?"

"Конечно". Альф с нежностью вспоминал ту ночь. Они дали клятву, все восемь человек, присматривать за Некрадом. Вместе пролили кровь, чтобы запечатать гробницу магией.

"Вот тогда-то все и пошло наперекосяк, - сказал Лат. "Каждый клялся в чем-то своем, помнишь? Все это хорошо – свобода, честь, магия и товарищество, но что, если ты не можешь получить все это сразу?" Он поднял руку, и она, словно мерцающее пламя свечи, превратилась из человеческой в звериную, из мужской в женскую, из молодой в старую, кожа и кости менялись быстрее, чем мог уследить глаз. "Тогда я не выбирал. Теперь я хочу быть целым. Они говорили мне, что быть перевертышем - это проклятие. Они были правы, а я сделал только хуже. Я так долго пробыл в Некраде".

"И ты думаешь, что, уничтожив город, ты очистишься?"

"Может быть. Может быть. Я видел город с другой стороны. Это пятно на мире. Я не могу его уничтожить". Он усмехнулся, и его зубы стали волчьими. "Она сможет. Всегда, Альф, всегда они называли меня зверем. Чудовищем. Нечистым. Ты и другие, вы были единственными, кто подошел близко. Но Смерть... Она похожа на меня, Альф, только старше. Сильнее. Думаю, я был рожден, чтобы вернуть ее обратно". Он кивнул. "Да. Да." Затем понюхал воздух. "Ты ранен. Дай-ка я посмотрю".

Альф размотал свою неудачную попытку перевязать бинт одной рукой и поднял окровавленное запястье. Из повязки выпал магический камень и исчез среди камней. Королевский выкуп с юга, теперь потерянный навсегда.

Лат ухмыльнулся, увидев рану от кинжала в боку Альфа, затем задрал окровавленную рубашку, чтобы показать свою. "Ты убил ее?"

"Она в плену в крепости Дуны".

"Другая рана". Лат фыркнул и неодобрительно нахмурился. "Ты накормил вампира, Альф".

"Ребенка".

Облик Подменыша изменился, и на мгновение он стал таким, каким Альф увидел его впервые, – изголодавшимся сиротой, грязным и испуганным. Когда его встретили, Лат едва мог говорить; он издавал звуки, похожие на звериные. Он снова превратился и спрыгнул с дерева. "Дай мне посмотреть".

Альф протянул руку, и Лат сжал ее. "Мне осталось недолго, Альф. Исцеление Талис - открытие пути в Серые земли - сломило меня". Он призвал силу земли, и даже Альф понял, что что–то не так. Поток энергии прервался, и рана заметно не затянулась.

"Прости". Лат вздрогнул и отступил назад.

"Все в порядке, парень. Просто помоги мне с этим". Он сел и позволил Лату наложить повязку. Пока Перевертыш работал, он достал из сумки немного еды и поделился ею с другом. Остатки с пиршества Дуны. Лат ел с жадностью, он всегда был голоден, всегда был тощим. Магия съедала его изнутри.

"Рад снова тебя видеть, - сказал Лат, - но лучше бы ты не возвращался на север. Турн говорит, - лицо Лата стало лицом Турна, голос подражал голосу Дикого, - впереди нас ждет тяжелая работа". Он снова переменился. "Я не виню тебя, Альф. Ты всегда был добр ко мне".

"Турн сказал то же самое".

"Ты всегда ладил со всеми нами. Ты и Пейр".

Альф кивнул, хотя сердце его защемило от чувства вины. Он не смог удержать Девятерых вместе, и теперь мир развалился. "Тогда давай разберемся с этим. Вернемся со мной на Некрад, поговорим. Мы все исправим".

Лат покачал головой. "Позволь мне рассказать тебе одну историю, - внезапно сказал он.

"Давным-давно Старое Королевство постигли междоусобицы и катастрофы. Затем наступила зима, такая лютая, что колесо времен года застыло, так что весна была задушена в колыбели, и остался только бесконечный снег. Была только Безнадежная зима.

Те немногие, кто выжил после осени, скитались по пустошам. Голод мучил их, и безумие овладело ими. Горькими были те холодные годы Безнадежной зимы, когда брат ополчался на брата, и все люди были подобны зверям.

Среди этих отчаявшихся людей был вождь по имени Харн. Вместе со своими сородичами и последователями он поселился в доме на земле, которая теперь называется Саммерсвелл. Враги кружили вокруг них, как стаи волков, а в лесу не на что было охотиться. У Харна оставалось мало надежды, и он боялся, что скоро смерть призовет его в Серые земли. Но тут ему приснился сон, который позвал его на юг. Он собрал тех товарищей, которые все еще были верны ему (в истории не говорится, сколько их было, но, может быть, девять, Альф, почему бы нет), и тех из своей семьи, кто еще был достаточно силен для путешествия, и они отправились в путь через ледяные леса. В пути их подстерегали опасности, и по сей день вдоль дороги из Аршота в Эвесленд можно увидеть могилы людей Харна, ибо многие из них погибли в том страшном путешествии.

В итоге они были поражены, обнаружив землю, где вместо вечной зимы властвовало вечное лето, золотой лес, где царили только мир и радость. Они подошли к самым границам Эвервуда, где среди чудес вечно обитает Эрлкинг.

Харн и его спутники расположились лагерем на опушке леса и обсуждали, что делать.

Один сказал: "Эльфы запутают нас и обманут своими иллюзиями. Нам следует бежать из этого проклятого места, пока мы не увязли в чарах золотого леса. Твой сон, Харн, был предупреждением о том, что нам не следует вторгаться на юг".

Другой возразил: "Здесь нет снега и нет голода. Эльфов мало, а нашего народа много. Мы должны собрать великую армию и сделать этот лес своим. Твой сон, Харн, был призывом к оружию".

Харн обдумал эти советы и решил напасть, ибо смерть подстерегала их на каждом шагу. Но тут заговорила его младшая дочь: "Отец, эти люди кажутся прекрасными, и я молюсь, чтобы они были добры. Отправь