Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

меня одну в золотой лес, как своего посланника, и я обращусь к ним за помощью. Если они окажутся лживыми, ты ничего не потеряешь, потому что я слишком молода, чтобы сражаться. Если же они окажутся правдивыми, то все мы останемся живы, и между людьми и эльфами навеки воцарится мир".

И вот его дочь одна вошла в золотой лес. Три дня Харн и его последователи стояли лагерем в Эвесленде, ожидая ее возвращения. На закате, когда, казалось, все надежды были потеряны, девушка вернулась к ним и велела следовать за ней. Она провела их через лес ко двору Эрлкинга.

Смертные предстали перед Эрлингом и умоляли его о помощи, но, увы! Эрлинг и его двор были привязаны к своему заколдованному лесу и не могли покинуть его пределы. И все же -

("Я знаю эту историю, - сказал Альф, - все знают".

"Не перебивай. Просто слушай").

И все же сердце Эрлкинга было тронуто мольбами смертных. Эрлинг сжалился над ними и с помощью своей магии призвал Заступников. Мудрые, словно языки пламени, спустились с небес и зашептали Харну и его последователям. Благословение Заступников сняло проклятие зимы и вернуло надежду на землю. Эти герои вернулись к своему народу и...

"И они были провозглашены лордами Саммерсвелла, да". Лат, какое отношение все это имеет к Некраду?"

Лат нахмурился. "Речь идет о форме, Альф. И порядке. У мира есть форма. Последователи Харна стали лордами Саммерсвелла. Эльфы в Эвервуде, вы, жители Саммерсвелла, на юге, гномы в их горах, а мы, Дикие, на севере. Но война лорда Боуна нарушила этот порядок, и мы усугубили его, оставшись в Некраде. Ты тоже это чувствуешь, я знаю - ты чувствуешь, что с тех пор, как умер Пейр, ничего не идет на лад. Все нужно исправить, Альф".

"Призвав мертвых? Уничтожив Некрад?"

"Дочка Турна не умерла бы, если бы Саммерсвелл не заселил Новые Провинции. Он бы не заселил Провинции, если бы мы не сохранили Некрад. Это нужно исправить. Он должен быть уничтожен".

"Они не уйдут, Лат. Я могу передать им предупреждение, но Лига не оставит город. Они будут защищать его, даже против тебя и Турна. И они откроют арсеналы, обратят против вас всю оставшуюся магию Боуна".

"Пусть попробуют. Я кое-что слышу, Альф. Я летаю далеко и слушаю. Крысы в стенах - это я. Я все знаю. Я знаю, что планирует Берис. Я знаю, что эльфы закрыли моря, и Вонд не сможет перебросить войска по Дороге достаточно быстро, чтобы остановить нас. Скажи им, чтобы они уступили, Альф, и Смерть не придет к ним".

"А если они не послушают?"

Лат снова превратился в птицу. "Тогда постарайся не выступать против нас, Альф. Иначе она заберет тебя в свои Серые земли вместе с остальными".

Остаток дня он шел пешком. Однажды в просвете леса он заметил вдалеке три фигуры. Те были слишком далеко, чтобы он мог сказать, эльфы это или смертные. Они двигались так, что немного напомнили ему зомби с кладбища, и он подумал, не больны ли они или ранены, но они исчезли в лесу задолго до того, как он подошел достаточно близко, чтобы окликнуть их.

Они тоже направлялись на юг, но он не заметил никаких следов.

В сумерках с неба спустился еще один дредворм, и Альф полетел. Он немного вздремнул на спине чудовища и вздрогнул, когда оно, хлопая крыльями, устремилось к крепости Дуны. Было еще темно, хотя на востоке уже брезжил рассвет. Он потянул червя за шею, приказывая ему приземлиться за стенами, и направился по извилистой дороге вокруг холма к главным воротам.

Постучал молотком в главные ворота.

"Кто там?" - позвал стражник, и когда Альф ответил, ворота распахнулись перед ним.

"Граф Дуна все еще в постели", - сказал стражник. "Я позову его". Он убежал, оставляя за собой цепочку следов на заснеженном дворе.

Альф кивнул и сел на скамью рядом. Другой слуга принес ему горячей каши из котелка, которым пользовалась ночная стража. Слуга задержался на мгновение.

"Прошу прощения, милорд, но есть ли новости? Нападают ли Дикие?"

"Не сегодня", - ответил Альф. "Это все, что я могу вам обещать".

Из двери на другом конце двора появилась Эрдис, накидывая на себя плащ. "Почему ты сидишь здесь на холоде?"

Альф пожал плечами. "Я не собираюсь оставаться. Пришел рассказать о том, что видел, и забрать Гундана. Мне нужно отправиться в Некрад, как только я перекушу. Это дело для всего Совета и Лиги". Он зевнул. "Ты рано встала".

"Я не спала. Была в часовне с настоятельницей, молилась за здоровье Идмаера".

"Как парень?"

"Он... он борется со смертью, Альф. Из-за всех магических камней и эликсиров мастера Мерина... Дуна хочет отправить его в Некрад к тамошним целителям, но на дороге слишком много Диких, как по мне. Я опасаюсь засады - они убьют Идмаера, если смогут, или возьмут его в заложники". Она вздрогнула. "Что там случилось, Альф? Гундан сказал, что ты отправился на поиски Лата и Турна. Ты нашел их?"

"Нашел". Альф на мгновение задумался. "Эрдис, скажи мне честно - кто-нибудь из людей Дуны причинил вред Дикой по имени Талис? В нее стреляли эльфийской стрелой из Некрада. Приказывал ли Дуна использовать такое оружие против Диких?"

"Наш долг - охранять жителей Новых Провинций, Альф. Саммерсвелл каждый месяц отправляет на север все больше поселенцев, и мы должны охранять границы. Мы предупреждали Диких, чтобы они не вторгались на территорию. Мы пытались найти Турна. Дуна отправил рыцарей в дикие леса на его поиски. Я ничего не знаю об этой Талис, но... что мы можем сделать? Набегам должен быть положен конец. Закон страны должен соблюдаться". Эрдис рассеянно перебирала в пальцах молитвенные четки. "Она кто-то важная?"

"Дочь Турна".

Эрдис поднесла руки ко рту. "О, Заступники храните нас. Альф, мы не знали. Клянусь, мы не знали".

"Что ж, что сделано, то сделано". Альф глубоко вздохнул и начал рассказывать ей историю Даэрох Нала.

Альф намеревался вылететь в Некрад еще до рассвета, но наступила середина утра, а затем и полдень. Сначала ему пришлось снова рассказать эту историю Дуне, затем Гундану, потом проклятой аббатисе и, наконец, Ильдорэ. А еще был обед, сон и Чудо Заступников.

Рассказ Дуне напомнил Альфу о тех днях войны, когда Девять приносили в Саммерсвелл предупреждения, но мало кто им верил. О, Дуна склонил голову и что-то пробормотал о серьезности, когда они заговорили о Смерти, но Альф мог поклясться,