Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3 - Жоубао Бучи Жоу

– Ага.

– И как? Все прошло благополучно?

– Да, все было прекрасно.

Поболтав еще немного ни о чем, они распрощались, и Мо Жань в одиночестве побрел дальше по тенистой тропе. Вернувшись мыслями в прошлое, он еще яснее осознал, что единственной причиной зарождения их с Ши Мэем дружбы была та самая тарелка приготовленных учителем пельменей.

Тогда Мо Жань выбрал не того. Не понял оказанной ему милости, не разглядел самоцвета среди стекляшек и позволил глазам обмануть сердце, а потому столько лет отплачивал за доброту совершенно не тому, кто по-настоящему этого заслуживал.

К ужину Сюэ Мэн худо-бедно закончил раскладывать по порядку книги и свитки во втором книгохранилище. Охая и ахая на все лады от усталости, он лег грудью на стол в зале Мэн-по и принялся жаловаться. Он, мол, так устал, что даже любимая рубленая курятина с перцем его совсем не радовала. Поигрывая от скуки палочками для еды, Сюэ Мэн вдруг увидел Чу Ваньнина, который как раз зашел в зал Мэн-по. Сюэ Мэн тут же встрепенулся и, вскочив с места, закричал:

– Учитель!

Чу Ваньнин посмотрел в его сторону и коротко кивнул.

Мо Жань сидел рядом с Сюэ Мэном, ведь они втроем с Ши Мэем привыкли есть вместе. Однако сегодня, стоило Чу Ваньнину появиться, как Мо Жань тут же сдвинул все тарелки в сторону, чтобы освободить побольше места.

– Что ты делаешь?

Мо Жань лишь молча улыбнулся Сюэ Мэну, а потом встал и помахал Чу Ваньнину рукой.

– Учитель, присаживайтесь.

Сюэ Мэн и Ши Мэй молча посмотрели на него.

Уважение – это одно, а совместная трапеза – совсем другое.

Чтобы люди могли сидеть за одним столом и друг при друге обгрызать кости, они должны быть связаны достаточно близкими и доверительными отношениями. По крайней мере, они должны снисходительно относиться к чавканью, оплошностям и плохим манерам друг друга.

Ши Мэй и Сюэ Мэн так и не привыкли делить трапезу со спокойным и сдержанным Чу Ваньнином, а потому всегда старались этого избегать.

Для них совместный ужин с учителем ничем не отличался от торжественного пиршества: приходилось постоянно следить за своими жестами и помнить об учтивости. А когда всю трапезу вынужден сидеть с прямой, будто застывшей спиной, без возможности расслабиться, сразу и аппетит пропадает.

Чу Ваньнин все прекрасно понимал, поэтому бросил на Мо Жаня многозначительный взгляд и покачал головой, после чего с несколькими пресными овощными блюдами на подносе направился к своему привычному месту.

Целых пять лет он не ужинал в зале Мэн-по. Подойдя к столу, Чу Ваньнин заметил прибитую к уголку тонкую медную дощечку с мелкой чеканной надписью уставным стилем кайшу: «Почетное место старейшины Юйхэна».

Чу Ваньнин оторопел.

Сюэ Чжэнъюн что, совсем умом тронулся?!

С грохотом опустив на стол деревянный поднос, Чу Ваньнин мрачно устроился на другом месте и уже хотел было приступить к трапезе, когда кто-то внезапно с шумом отодвинул стул напротив и опустился прямо на «почетное место старейшины Юйхэна». Свой поднос пришелец поставил вплотную к подносу Чу Ваньнина, так близко, что они почти упирались друг в друга.

Чу Ваньнин поднял голову:

– И зачем ты пришел?

– Мне с ними тесно, – ответил Мо Жань, с улыбкой приподнимая пиалу с рисом. – Поэтому решил поужинать с вами, учитель.

Чу Ваньнин озадаченно покосился на стол, за которым остались Сюэ Мэн с Ши Мэем. И как там могло быть тесно?

В недоумении пребывал не он один: внезапно покинутые Мо Жанем друзья тоже втихомолку поглядывали в их сторону с крайне озадаченными лицами.

– Этот сукин сын совсем сбрендил, что ли? – пробормотал Сюэ Мэн.

Ши Мэй не нашелся с ответом.

А Мо Жань о них и думать забыл. От одного взгляда на блюда, которые выбрал Чу Ваньнин, ему резко поплохело. Учитель был крайне избирателен в еде, если не сказать капризен: и то ему не нравилось, и это вызывало у него отвращение. Мо Жань знал, что так нельзя, иначе с возрастом начнутся проблемы со здоровьем.

Раньше ему не было дела до рациона Чу Ваньнина, но теперь все изменилось. Некогда учитель отдал за него жизнь, а потом они вместе вернулись в человеческий мир, рука об руку пройдя через тяжелые испытания, оставаясь рядом и в жизни, и в смерти. Само собой разумеется, Мо Жань отныне был обязан заботиться о своем учителе, в том числе и о том, чтобы тот хорошо питался.

Вот только накормить Чу Ваньнина было так же сложно, как привередливого кота. Целая наука. Ни в коем случае нельзя было навязывать блюда; если Чу Ваньнин не хочет, заставить его что-то съесть невозможно.

Тут Мо Жаня осенила блестящая мысль. Он взял палочками кусок тушенного в сладком соевом соусе «красного» мяса с жирком и положил в тарелку Чу Ваньнина.

– Вот, учитель, попробуйте.

Как и следовало ожидать, Чу Ваньнин нахмурился:

– Мне не нравится мясо с жиром, забери.

Готовый к такому ответу Мо Жань с улыбкой настоял:

– Но я слышал, что оно получилось очень сладким, потому что его готовили по рецепту кухни Цзяннани.

– В Цзяннани «красное» мясо готовят совсем не так, – возразил Чу Ваньнин.

– Но откуда вы можете знать, что блюдо не то, если даже не попробовали?

– Уже по виду все понятно.

– А повар сказал, что это цзяннаньская кухня. – Мо Жань с улыбкой закинул удочку и теперь ждал, когда рыбка клюнет на наживку. – Повар зала Мэн-по – человек опытный, разве он мог ошибиться? Наверное, вы, учитель, так давно не были в родных местах, что уже и забыли, как в ваших краях выглядит «красное» мясо.

– Вздор! – отозвался Чу Ваньнин. – Как я могу ошибаться?

Мо Жань тут же положил в рот кусочек мяса и сделал вид, будто пытается как можно тщательнее распробовать вкус, после чего убедительно заявил:

– Мне все же кажется, что вы ошибаетесь, учитель. Мясо и правда очень сладкое. Может, сами попробуете, если не верите?

Возмущенный Чу Ваньнин, который даже не догадывался о намерениях своего ученика, тоже взял палочками кусок тушеного мяса и сунул в рот.

– Что скажете? – Мо Жань едва сдерживал смех, наблюдая за болтающейся на крючке рыбкой.

Чу Ваньнин сурово сдвинул брови и ответил:

– Не то, слишком много бадьяна. Пойду скажу повару, что цзяннаньское «красное» мясо так не готовят.

– Ой-ой! – Мо Жань поспешил схватить учителя за рукав. Кто же знал, что он все воспримет так серьезно? Если он сейчас правда побежит читать нотации повару, обман тут же вскроется!

– Учитель, не надо так